— Макс... — Брюс поднялся навстречу, поправив очки. За стёклами линз читалась неприкрытая, почти отцовская тревога.

— Док, мне нужна помощь, — хрипло произнёс я, бросая комбинезон на край дивана. — Сам в это не влезу. Спина горит, а согнуться физически не могу.

Баннер лишь коротко кивнул, мгновенно переключаясь в режим врача.

Процесс облачения превратился в изощрённую пытку. Дана тихо ахнула, когда я стянул остатки пропитанной сукровицей повязки. Доктор действовал с пугающей осторожностью, меняя корсет и обрабатывая раны, но каждое движение при натягивании плотной, облегающей ткани комбинезона отдавалось в груди вспышкой сверхновой. Я шипел сквозь плотно сжатые челюсти, до побеления костяшек цепляясь здоровой рукой за кожаную спинку дивана. В довесок пришлось принять ударную дозу обезболивающего, которого должно было хватить на пару часов работы на пределе человеческих возможностей.

Когда молния на груди наконец застегнулась, комбинезон плотно обхватил тело. Встроенный подогрев тут же активировался, мягко согревая сведённые судорогой мышцы. Дышать стало чуть легче.

— Спасибо, Брюс, — тяжело выдохнул я, распрямляя плечи.

— Ты уверен, что выдержишь перелёт? — тихо, с нажимом спросил Баннер. — Перегрузки при взлёте могут спровоцировать внутреннее кровотечение. Твой организм и так на пределе. Будь моя воля, я бы запер тебя в Башне. Понимаю, что ты не хочешь бросать Тони одного в его разваливающемся костюме без какой-либо поддержки, но разве нельзя сделать это удалённо, как ты делал до этого?

— Нельзя, Брюс, — ответил я, осторожно разминаясь. — Броня одноразовая, ни нормальных датчиков, ни управления — ничего не осталось. Автоматика будет работать крайне плохо.

В этот момент со стороны лифтового холла раздался звук. Это был не привычный тихий шелест разъезжающихся дверей, а тяжёлый, лязгающий металлический скрежет.

— Ваш транспорт подан, Создатель, — раздался с потолка холодный, безупречно ровный голос Глаши. В её тоне сквозила лёгкая цифровая ирония. — Пришлось внести коррективы в работу сервоприводов, чтобы эта масса металла могла передвигаться адекватно.

Створки грузового лифта медленно разошлись. Из темноты кабины вырвалось густое облако пара от систем охлаждения, а затем доспех шагнул вперёд. Он не выехал на платформе — шёл сам.

БДУХ. БДУХ. БДУХ.

Каждое движение сотрясало мраморный пол пентхауса, отдаваясь мелкой дрожью в стенах. Броня остановилась в центре гостиной, возвышаясь над нами мрачным, громоздким изваянием. Узкие прямоугольные прорези визора хищно вспыхнули ледяным белым светом.