«Живая... — тупо и с облегчением подумала моя гудящая голова. — Успела выбраться... Слава богу».

— Ж-жив, Пеп... — просипел я, с трудом фокусируя на ней взгляд. Каждое слово было пыткой. — Рёбра... пиздец.

Фьюри сделал скупой жест рукой, приказывая агентам опустить стволы, но не расслабляться.

— Надо... вылезти из этой железяки, — пробормотал я.

Я попытался опереться на Пеппер, чтобы хоть немного приподняться. Встать на ноги с переломанными ребрами в сотне килограммов железа было нереально, но сервоприводы, жалобно взвыв и дергаясь через раз, всё же помогли мне принять полусидячее положение. Я оперся спиной о какой-то бетонный обломок и стиснул зубы так, что они едва не крошились. Левой рукой нащупал скрытый рычаг аварийного сброса под шейным шарниром.

— Механический... сброс, — выдохнул я, на всякий случай обозначая свои действия, и потянул рычаг.

КЛАЦ!

Раздалось короткое шипение стравливаемого воздуха гидравлики, но... нагрудная пластина дернулась на миллиметр и намертво встала. Я потянул рычаг сильнее. Металл издал отвратительный скрежет. Аппаратный сбой или просто каркас смяло? Из-за чудовищного давления под обломками, удара о дно и жесткого приземления геометрия брони была нарушена безвозвратно. Алюминий и титан погнуло, заблокировав пазы. В отчаянии я слабо ударил закованным кулаком по собственному нагруднику, но безрезультатно.

— Чертова... — Бум! Очередной удар по грудине. — ...жестянка... заклинила!

— Макс, не дергайся, пожалуйста! — Пеппер попыталась подцепить край нагрудной пластины пальцами. — Нам нужны инструменты! Резак! У кого-нибудь есть резак?!

Я сидел посреди руин особняка, запертый в искореженной броне, которая только что спасла мне жизнь, а теперь душила сломанными ребрами. Ледяная вода хлюпала внутри, понемногу вытекая через щели пробитого корпуса. А прямо на меня сверху вниз сверлил тяжелым взглядом Ник Фьюри. Я поднял на него мутные глаза. Губы дрогнули в нервной, болезненной усмешке. По подбородку стекала теплая солоноватая кровь.

— Добрый вечер... директор, — выдавил я сиплым, срывающимся шепотом, чувствуя, как сознание снова начинает уплывать в темноту. — Консервный нож... не одолжите? А то у меня... молния заела.

(Поврежденный марк 10, к сожалению арт не получилось сделать прям сломанным)

Один из агентов Щ.И.Т.а, не дожидаясь дополнительных приказов от начальства, молча достал из рюкзака тактический лом. После пары минут отвратительного, режущего слух скрежета и снопов искр заклинившая нагрудная пластина наконец-то разошлась, потянув за собой остальную систему раскрытия брони. Я буквально вывалился из металлического гроба, едва не рухнув на землю. Пеппер тут же подхватила меня под плечо, помогая устоять на ногах. Я жадно, судорожными рывками вдыхал холодный ночной воздух, пахнущий гарью и океанской солью. Меня била крупная дрожь — то ли от ледяной воды, то ли от дикого адреналинового отходняка, а рёбра при каждом вдохе отзывались такой простреливающей болью, словно в грудь всадили раскалённый нож.