— Значит, к моменту требования дополнительных восьми миллионов уже не было, — говорит он возле моего уха.

— Да. Тогда требование законное.

— Если акт действителен.

— Почему он может быть недействителен?

— Подпись.

Он проводит пальцем по строке. Я тоже наклоняюсь и задеваю спиной его грудь.

Стас резко замолкает.

Я чувствую его дыхание возле волос. Ладонь на столе сжимается.

— Что? — спрашиваю я.

Он медленно втягивает воздух.

— Ты пользуешься духами?

— Нет.

— Плохо.

Я поворачиваю голову.

Наши лица оказываются близко. Голубые глаза смотрят тяжелее, чем минуту назад.

— Почему?

— Потому что я не могу потребовать, чтобы ты перестала ими пользоваться.

— Тебе мешает мой шампунь?

— Мне мешает твой запах, который сводит с ума.

Его взгляд опускается к моим губам.

Сердце ударяет сильнее.

Так, Соня. Успокойся. Это очередные его уловки. Он всем девушкам говорит подобное.

Вот только рядом с остальными Стас молчит.

Маша уже указывала на эту маленькую неприятную деталь.

— Отойди, — прошу его и через паузу добавляю: — Пожалуйста.

Стас остаётся рядом ещё секунду. Затем выпрямляется и убирает руку со стола.

Я снова могу дышать нормально.

— Спасибо.

— Не благодари. Мне не понравилось.

— Что именно?

— Отходить.

Он обходит кресло и садится на край стола передо мной. Колени оказываются по сторонам от моих ног.

— Ты обещал вести себя хорошо…

— Я и веду. Отошёл даже от тебя.

— После просьбы.

— В этом и заключается хорошее поведение.

Удивительная система ценностей.

Я закрываю папку на нужной странице.

— Нам осталось пятнадцать минут.

— Можем продлить.

— Нет. Я обещала маме.

Стас кивает.

С мамой он снова не спорит.

Я открываю блокнот и начинаю переписывать номера документов. Стас продолжает сидеть напротив и смотреть.

— Ты мешаешь.

— Я молчу.

— Ты смотришь.

— У меня есть глаза. Мне их выколоть?

— Просто смотри в документы.

— Они выглядят хуже тебя. Пахнут тоже.

Ручка останавливается.

— Ты опять начинаешь свои шуточки…

— Это не шутки. Я два года представлял, как ты окажешься у меня дома.

Жар поднимается к лицу.

— Своими представлениями можешь не делиться.

— В них на тебе было меньше одежды.

— Стас.

— Что?

— Мы работаем.

— Я тоже. Стараюсь не положить тебя на стол отца.

Я резко поднимаю глаза.

Он произносит это ровно. Взгляд скользит по моей блузке, задерживается на груди, опускается к бёдрам.

— Тебе обязательно говорить настолько прямо?

— Иначе ты делаешь вид, что не понимаешь.

— Я понимаю. Поэтому прошу прекратить.

Стас спрыгивает со стола.

Сразу.

Берёт папку и убирает её в шкаф.

— Закончили.

Я смотрю ему в спину и чувствую странное разочарование.

Вот ещё.