— И больше не фотографировал.
Справедливо.
Я устало тру переносицу.
— Просто рассказывай, что собираешься делать.
— Хорошо.
— Заранее.
— Хорошо.
— И не нанимай охрану.
Он отводит взгляд.
Я медленно опускаю руку.
— Ты уже нанял?
— Одного человека.
— Для кого?
— Он следит за подъездом.
— Моим?
— Да.
— Убери.
— Соня.
— Убери охрану.
— Отец знает адрес.
— В доме есть камеры, домофон и полиция.
— Они не остановят его людей.
— А твой человек остановит?
— Да.
— Каким образом?
— Не хочешь знать.
— Вот именно поэтому убери.
Стас встаёт и подходит к окну. Несколько секунд смотрит во двор.
— Хорошо.
Он достаёт телефон и пишет сообщение.
— Всё?
— Уйдёт через десять минут.
Я смотрю на его спину.
— Ты злишься.
— Да.
— На меня?
— На себя.
— Почему?
Он поворачивается.
— Потому что понимаю, что ты права, и всё равно хочу запереть тебя здесь, забрать телефон и поставить Кирилла у двери.
— Очень здоровая реакция.
— Другой у меня нет.
— Есть. Рассказать мне об опасности и позволить решить.
— Я рассказал.
— И я решила.
— Поэтому охрана уходит.
Он возвращается к столу и садится рядом.
— Но если отец приблизится к твоей матери, решать буду я.
— Мы.
— Соня…
— Мы, Стас.
Челюсть напрягается.
— Мы.
Я киваю и снова открываю документы.
Через несколько минут приезжает ужин. Стас раскладывает еду, приносит тарелки и ставит передо мной стакан воды.
Всё делает сам. Без домработницы, охраны и людей, которые получают деньги за чистый пол.
— Ты умеешь пользоваться посудой, — замечаю я.
— А ты думала, меня кормят с ложки?
— У тебя в доме даже обувь убирают другие люди.
— Раздеваться я умею самостоятельно.
— Очень полезный навык.
— Могу показать.
— Не нужно.
— И тебя раздену. Медленно.
Я беру вилку.
— Мы снова говорим о проекте.
— Мы едим.
— Тогда о еде.
Стас опускает взгляд на мою тарелку.
— Хочу съесть тебя.
Я закрываю глаза.
— Сам напросился. — Он откидывается на спинку стула. — Могу уточнить способ.
— Не надо.
— Начал бы с внутренней стороны бёдер.
— Стас.
— Потом раздвинул бы их шире…
— Замолчи, пожалуйста.
Он берёт вилку.
— Как скажешь.
Я пытаюсь есть, но перед глазами уже появились его голова между моих ног и руки на бёдрах.
Боже.
Ещё месяц назад моими самыми неприличными мыслями были сомнения, можно ли купить второй эклер и спрятать упаковку от Маши.
Сейчас рядом сидит Коршунов и совершенно спокойно объясняет, как собирается делать мне кунилингус.
Психологическая деградация идёт по расписанию.
— Ты опять сжала ноги, — сообщает Стас.
— Мне холодно.
— Конечно.
Он встаёт, уходит в комнату и возвращается с пледом.
Кладёт мне на колени.
И садится обратно.
Никаких комментариев.
Это действует сильнее.