Мы выходим.
В коридоре Стас наклоняется к моему уху.
— Теперь вся кафедра знает, что я послушный.
— Ты сам подтвердил.
— Придётся восстановить репутацию.
— Каким образом?
— Положу тебя на стол в пустой аудитории.
— Это восстановит только мнение декана о необходимости моего влияния.
— Тогда заставлю тебя стонать тихо.
Я резко поворачиваю голову.
Его губы оказываются рядом.
— Мы в деканате.
— Знаю.
— Прекрати.
— Хорошо.
Он выпрямляется и идёт к лестнице.
Я смотрю ему вслед.
Сдерживается.
Слишком легко.
Похоже, самым опасным открытием последних дней стало вовсе не то, что Стас фотографировал меня два года. Гораздо хуже понимать, что мне нравится, когда этот человек меня слышит.
Вечером мы работаем в его новой квартире.
Стас ставит ноутбук на кухонный стол, распечатывает исправленное выступление и заказывает ужин. Я проверяю список источников, пока он разговаривает с адвокатом в соседней комнате.
Голос спокойный, деловой. Никакой ярости, которую я видела возле деканата.
— Нет, продавать долю я не буду… Тогда запрашивайте обеспечительные меры… Да, письма сохранились… Подготовьте обращение к пятнице.
Он возвращается на кухню и кладёт телефон рядом.
— Что сказал адвокат?
— Отец вывел часть активов в дочернюю компанию. Попробуем заблокировать сделку.
— Он узнает, что ты подал заявление?
— Завтра.
— И что сделает?
— Заморозит остальные счета, попытается оспорить завещание и пришлёт мне ещё одного человека с предложением одуматься.
— Ты готов?
— Да.
Стас садится напротив.
— А ты?
— К чему?
— Он продолжит давить на тебя.
— У меня уже забрали практику.
— Может ударить по конкурсу, рекомендации, твоей матери.
Последняя часть заставляет напрячься.
— Мама здесь при чём?
— Ни при чём. Поэтому предупредил.
— Он способен вмешаться в её работу?
— Способен.
Я закрываю ручку.
— Тогда мне нужно выйти из проекта.
— Нет.
— Ты сам сказал…
— Если откажешься сейчас, он поймёт, что нашёл способ. После этого будет давить на твою мать каждый раз, когда захочет заставить меня что-то сделать.
— А если пострадает мама?
— Я не позволю.
— Ты не можешь гарантировать.
— Могу.
В его голосе появляется та самая жёсткость, с которой он разговаривал с охраной в доме.
— Я уже проверил её место работы. Компания никак не связана с отцом. Руководитель тоже.
— Ты проверил работу моей мамы без разрешения?
— После сообщения отца.
— Стас.
— Мне нужно было понимать риски.
— Можно было спросить меня.
Он замолкает.
— Да.
— Мы договорились не принимать решения за моей спиной.
— Я ничего не менял. Только собрал информацию.
— Обо мне и маме.
— Больше не буду.
— Ты уже так говорил о фотографиях.