Тон звучит нейтрально, но я чувствую напряжение.

— Вы давно знакомы?

— Участвовали в одном конкурсе.

— Он рассказал.

Матвей усмехается.

— Даже любопытно, какую версию.

— Вы готовили позицию три месяца, Стас изменил её перед финалом и выступил вместо вас.

— В общих чертах верно.

— А в подробностях?

— Его аргументы были сильнее. Проблема заключалась в способе.

Он открывает одно из решений и придвигает ко мне.

— Коршунов редко ошибается в расчётах. Просто людей тоже считает частью расчёта.

С этим спорить трудно.

— А вы теперь работаете вместе? — спрашивает Матвей.

— Нас распределили в одну команду.

— Я говорю не о проекте.

Вопрос задан спокойно. Без неприятного любопытства.

— Мы общаемся.

— Понял.

— Что именно?

— Почему он вчера смотрел на меня так, будто мысленно выбирал место для захоронения.

Я невольно улыбаюсь.

— Стас обещал вести себя нормально.

— Тогда мне повезло. Я видел его в плохом настроении.

Дверь открывается.

Коршунов входит в аудиторию с двумя стаканами. На нём чёрные брюки, светлая рубашка и кожаная куртка. Волосы растрёпаны, на нижней губе остался тонкий след от пореза.

Один стакан он ставит передо мной.

— Чай. Лимон отдельно, чтобы не горчил.

— Спасибо.

Второй оставляет себе.

Матвею ничего.

Стас снимает куртку и вешает на спинку моего стула. Затем садится рядом, хотя свободных мест в аудитории больше двадцати.

Его колено касается моего.

— Ты опоздал на две минуты, — говорю я.

— Запиши прогул.

— Встреча уже началась.

— Вижу.

Он переводит взгляд на Матвея.

— Соколов.

— Коршунов.

Снова эта мужская пауза, в которой никто не произносит ничего грубого, но воздух становится тяжелее.

Я открываю папку.

— Матвей нашёл практику по срокам уведомления банка.

— Я тоже, — отвечает Стас.

— Тогда сравним.

Следующие полтора часа проходят удивительно продуктивно.

Матвей предлагает строить защиту на буквальном толковании дополнительного соглашения. По его версии, гарантия восстановилась с момента составления акта о недостатках. Стас спорит: банк связан только теми документами, которые получил вместе с требованием.

Они говорят спокойно, но каждый новый аргумент звучит как удар.

— Заказчик выполнил условие договора, — говорит Матвей. — Дата уведомления банка влияет на проценты, но не на основную сумму.

— Банк не участник отношений заказчика с поставщиком, — отвечает Стас. — Пока ему не сообщили о восстановлении обеспечения, обязательство считалось прекращённым.

— После получения акта препятствие исчезло.

— Тогда нужно было направить новое требование.

— Суд может признать первоначальное действующим.

— Может. Если хочет, чтобы его решение отменили в апелляции.