— Дед, — я отложил ложку, — ты был прав.

Грэм поднял бровь.

— В чём именно? Я часто бываю прав.

Я засмеялся. Сегодня у Грэма было настроение, раз он ответил так.

— Насчёт Морны и того, что мне нужно быть осторожнее. — Я помолчал. — Я… постараюсь быть бдительнее. Даже с ней.

Старик хмыкнул, но я заметил, как уголки его губ дрогнули.

— Хоть запоздало, но мозги включаешь. — Он зачерпнул ещё каши. — Видать перестало действовать её присутствие.

Я промолчал.

Потому что он был прав и в этом тоже — глупо отрицать, что ее присутствие на меня не воздействует.

После еды Грэм велел мне снять рубаху.

— Покажи руку и ногу, посмотрим, как идет закалка. Должно было окончательно все зажить.

Я послушно обнажил конечности.

Старик внимательно осмотрел мою правую руку от кисти до локтя и левую ногу до щиколотки. Он провёл пальцами по коже, надавливая в нескольких местах. Затем взял кинжал и осторожно провел кончиком, оставляя царапину. Кожа поцарапалась, но кровь не пошла.

— Неплохо, — констатировал он. — Уже зажило. Начальную ступень закалки кожи ты прошёл успешно, правда только в некоторых местах.

Я посмотрел на свою руку. Кожа выглядела обычно — так и не скажешь, что она закаленная. Может чуть плотная, но внешне ничего особенного. Зато я почувствовал разницу, когда старик провел острием кинжала: да что там, я помню как железноклювые вороны ее не смогли «проклевать».

— Намажь эти места той мазью, которую сделал, — добавил старик. — Лишним не будет, закрепит результат.

Я кивнул и полез за мисочкой с мазью. Наверное, нужно было и самому догадаться утром это сделать.

— А спина? — спросил я, — Как там?

Сам —то я не мог оценить «вид» — только ощущать боль. И боль пока была ненамного слабее, чем вчера.

— День-полтора, — сказал он, взглянув, — и можно будет использовать мазь. И так слишком быстро заживает, так что считай тебе повезло. Да и по морде твоей довольной вижу, что ты не испытываешь той боли, что должен.

Я и сам заметил, что мое тело адаптировалось к боли, так что наблюдения Грэма были верны.

Я намазал руку и ногу мазью, ощущая приятное холодное покалывание. Сам сделал — сам использую.

После вышел и уселся на ступеньки, пора было тренировать письмо, закрепив сегодняшний урок.

Я взял палочку и начал выводить на песке слова, которым научила меня Мира: «вода», «трава», «корень», «солнце» и многие другие. Палочка двигалась уже увереннее, а пока я всё это выводил, рядом примостился Седой.

Сначала он просто смотрел на то, что я делаю, а потом сам спустился на землю и начал лапками выводить каракули. Вывел одну и посмотрел на меня: