— Зачем же так грубо, Грэм, — послышался в ответ шипящий и спокойный голос, — Разве так встречают старых друзей?
Вот только топор в руке Грэма подсказывал, что никакой это не друг.
Старик повернулся в мою сторону и я на мгновение вздрогнул, потому что у него были змеиные глаза.
Он смотрел на меня с каким-то ленивым любопытством — так змея смотрит на мышь, которая ещё не поняла, что уже мертва.
Грэм весь сжался словно пружина, а топор в его руке со свистом проделал восьмерку. Я видел как напряглись мышцы на его предплечье, а потом он в буквально в секунду приготовился бросить топор. И я понял одну простую вещь: несмотря на болезнь и возраст, этот бросок убьёт любого, кто окажется на его пути. Если, конечно, попадет. А промахнуться с такого расстояния просто невозможно.
— Прекратите! Оба!
Голос Морны заставил вздрогнуть и она выскочила впереди меня. Грэм даже не взглянул в ее сторону. Впрочем, змеелов тоже не отводил взгляда от Грэма и оружия, готовый, видимо, в любой момент увернуться.
Морна сделала шаг вперед и ее «стойка» резко поменялась: она в мгновение стала самой настоящей хищницей, готовой к бою. И даже воздух вокруг нее изменился: от нее потянуло чем-то… первобытным. Тем самым ощущением, которое заставляет мелкую добычу замирать, когда рядом проходит хищник. По сравнению с ней, взгляд того старика уже не казался таким угрожающим. У него были питомцы, а Морна сама была живым оружием.
Через секунду она зарычала, а потом крикнула. Натурально. В тот же миг от нее, от ее крика пронеслась звуковая волна, которая в секунду ударила в обоих стариков и отшвырнула на несколько шагов. Грэм едва устоял на ногах, а змеелов каким-то образом смягчил удар, сделав в нужный момент пару шагов назад. Его змеи перепугались крика, и теперь зашевелились на теле живым клубком — похоже, ему было тяжело удержать их на месте.
Угрюм, старый падальщик, распластался по земле, вжав голову в траву, словно признавая превосходство своей хозяйки.
— Пи-и-и… — Седой тихонько пискнул и метнулся к моей ноге, прижавшись к ней всем телом.
Не там ты ищешь защиты, Седой, — мелькнула мысль, потому что у меня самого от этого рыка пробежали мурашки по коже, ноги вдруг стали ватными, а в голове промелькнула одна-единственная мысль: бежать.
Сейчас Морна показала, кто тут главный хищник. И эта давящая аура ни на секунду не стихала. На мгновение мне показалось, что в этом ударе-крике она использовала живу, иначе бы откуда в нем столько мощи?
— Мама опять кричит, — сказала Лира, появившаяся у меня за спиной. Девочка покачала головой. — Она этого не любит — потом у неё голова болит.