Утро встретило меня тихим попискиванием. И я конечно же знал, чье оно.
Я открыл глаза и несколько мгновений лежал неподвижно, слушая этот раздражающий писк, который, наверное, был хуже кошачьего мяуканья по утрам. Звук доносился из соседней комнаты — негромкий, но требовательный. И чего же это существо хочет в такую рань? Только поселился, а уже что-то требует.
Поднявшись с тюфяка, я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Вчерашняя работа в саду дала о себе знать: руки ныли, а поясница отзывалась тупой болью при каждом движении. Странно, но даже восстановление живой не сняло это. Хотя…
Я начал делать небольшую зарядку и как будто бы жива начала наполнять тело активнее. Я вспомнил строку из описания зелья про «каналы живы», но таковых что-то в себе не наблюдал. Точно! Забыл об этом у Грэма спросить.
Не обращая внимания на писк, я закончил зарядку, оделся и только тогда вышел в основную комнату.
Седой сидел на столе. Не лежал, а именно сидел, опираясь на задние лапки и обхватив передними остатки кристалла. Вернее то, что от него осталось: тусклый, почти прозрачный осколок размером с горошину, в котором уже почти не было золотистого свечения. Просто стекляшка, которая стоила вчера целый золотой. Впрочем, ее все равно можно использовать в варке. Так что и это мне пригодится.
Мурлык поднял голову и уставился на меня своими огромными янтарными глазами. В здоровом глазу читалось что-то вроде укора, мол, где тебя носит, я тут голодный, ну а второй был все еще немного подзаплывший, но выражал то же самое. И чем это чудо-юдо кормить? Сок уже затвердел, а корнеплоды он вряд ли ест. Может, семенами как Шлепу? Или…мясом?
Я подошел поближе и бегло осмотрел его. Изменения были…невероятными! Еще вчера тут лежало избитое, полуживое существо с тусклой шерстью и закрытыми глазами, а сегодня я видел совершенно другую картину.
— Разрешишь? — спросил я и получил «пи-пи» в ответ.
Я коснулся его крыльев. Шины всё ещё были на месте (те, что не развалились вчера), но под ними… Я осторожно ощупал кости через ткань и повязки. Они срастались. И срастались с какой-то неестественной, пугающей скоростью. Еще не до конца, но уже очевидно, что это вопрос скорого времени, когда кости станут целыми.
А еще его шерсть стала белее и гуще, словно кто-то вычесал её и отполировал до блеска. Но самое удивительное, что среди белых волосков я заметил золотистые! Не желтые, не светло-рыжие, а именно золотые, словно тончайшие нити драгоценного металла (или живы) вплелись в его мех.
Кажется…это так повлиял избыток живы, не иначе.