Морна подскочила к этому Варну и помогла пройти в дом. Я же спрятал кошелек в сумку и поднялся. Похоже, я тут буду лишний, сейчас ей не до разговоров.
Когда он сделал пару шагов внутрь дома я понял, что мужику очень плохо. На лице застыла гримаса боли, да и немудрено: по груди шли длинные рваные полосы глубоких ран, укусы на плечах, рваная рана на боку, из которой сочилась темная кровь, а вот это совсем нехорошо. Лицо все в ссадинах и царапинах, а от одежды осталось одно честное слово. Не знаю с каким существом он сражался, но оно потрепало крепкого охотника очень сильно, и закаленная кожа (которая, я не сомневаюсь, у него была) не помогла. Хотя стоп, почему не помогла? Раз выжил — значит, еще как помогла! Сам дошел до Морны.
Он грохнулся на свободный стул, тяжело дыша, повернул голову и увидел меня. Глаза его, мутные от боли, на мгновение сфокусировались.
— Это еще кто? — спросил он у Морны.
И этот вопрос заставил меня напрячься. Даже не знаю почему. Наверно не понравилось мне это, как и то, как он взглянул на меня и потом на Морну. Я понимал, что это все глупости, но какая-то внутренняя безосновательная неприязнь тут же вспыхнула. Ее я правда тут же подавил.
— Внук Грэма. — ответил я.
Мужик кивнул. Тяжело, медленно.
— Грэма Лютого? — уточнил он.
«Лютого»? Это что, у Грэма такое «прозвище»? Впрочем, может его характер раньше был пожестче.
— Да. Его. — кивнула Морна, — Кто тебя так?
— Не поверишь — Костолом. Выбрался из преддверия Хмари. Я не ожидал такого.
Морна побледнела.
— Потом расскажешь. Всё, не говори.
Костолом? Я про такое существо не знаю, нужно спросить Грэма.
Морна повернулась ко мне. Её лицо было жёстким и сосредоточенным: никакой мягкости или игривости, которую я видел раньше.
— Тебе пора, — сказала она коротко. — Будешь только мешать.
Я кивнул, взял кувшин с медом и пошел на выход, но внутри поселилось какое-то неприятное чувство.
Оглянулся и увидел как она одним движением разорвала окровавленную одежду на груди мужика и как легко, словно он ничего не весил, уложила его на стол, где еще минут пять назад мы пили чай.
Я вышел наружу где стояла Лира, причем вид у нее был такой, обыденный,,, будто подобное происходит у них часто.
— Пошли, я тебя провожу, — сказала она и мне на плечо сел изумрудный жук, — Чтоб никто не покусал.
И хихикнула.
Я вздохнул, подхватил корзину, положил туда кувшин с медом и пошел прочь от дома Морны. На заднем фоне услышал вскрик мужика. Похоже, сейчас ему по настоящему больно.
Я шёл прочь от дома Морны, то и дело оглядываясь назад. Не то, чтобы я чего-то боялся — просто… не мог не оглядываться: белое платье, тёмные волосы, собранные в тугой пучок, изгиб спины, когда она склонялась над раненым охотником…