— Часть детей гнилодарцев действительно склонна к подобному растрескиванию, — сказала она наконец. — Но это ещё не значит, что у них будет или есть такой расколотый корень, как у меня. У них это просто нестабильные дары. С ними можно жить, работать и даже хорошо использовать Дар…просто нужно быть осторожными.

— Но если не помогать…

— То да, — кивнула Морна, — Всё может закончиться печально. Не так как со мной, а хуже.

Я задумался, а она кивнула в сторону двери.

— Лира, Майя, Малик — у них относительно стабильные дары, хоть и у всех с трещинами. Но без поддержки, без постоянных отваров их корень не окрепнет — на это нужно несколько лет.

— А когда он окрепнет?

— Тогда шанс на окончательно расколотый корень, как у меня, станет резко меньше.

— Есть ли ещё какие-то зелья? — спросил я. — Кроме восстанавливающего отвара? Что-то, что помогает именно с трещинами?

— Есть. — Морна поморщилась. — Я их покупаю раз в полгода каждому ребёнку. Это непростые заказы — не все вольные травники готовы их варить. А с гильдейскими особенно тяжело договориться — они хотят знать кому и как идут такие отвары.

— Я мог бы через время с этим помочь, я быстро прогрессирую. — сказал я.

— Им еще не скоро понадобятся новые зелья — еще четыре месяца. Так что ближе к делу и поговорим.

Она поднялась и взяв небольшой кувшин, переложила туда пчелиные соты.

— А тебе, — вдруг спросил я, — Тебе что-то может помочь?

Она вздрогнула всем телом и поставила передо мной кувшин.

— А мне, Элиас, уже ничего не поможет. То, что я до сих пор человек, и так чудо.

Я посмотрел на нее и кивнул. Тот эликсир, застывший в смоле — я его полностью не очистил, но в следующий раз нужно будет принести его Морне. Он действительно помогает при «незначительных растрескиваниях»… возможно, Морна знает о нём больше. Или сможет достать ингредиенты, хотя бы о них нужно спросить, потому что где их добывать я просто не представлял. Ну а Грэма спрашивать — нарваться на еще больше вопросов.

Я хотел задать ещё несколько вопросов — о Дарах, о гнилодарцах, о том, что она знает о причинах растрескивания, но тут снаружи донесся шум.

Морна преобразилась в ту же секунду: исчезла та мягкость и расслабленность, с которой она пила чай, сидя напротив меня. Сейчас это была напряженная и очень опасная хищница. Глаза сверкнули желтым огнем, а у двери она очутилась так быстро, что я даже не заметил. Она просто размытой тенью пронеслась мимо.

Но ее успокоил крик Лиры:

— Мама! Пришёл Варн!

Морна распахнула дверь, и я увидел, как пошатываясь, к дому Морны шел мужик: здоровый, широкоплечий, чем-то напоминавший Грэма. Не иначе тоже охотник — все они похожи друг на друга. Вот только что он забыл у Морны? А потом увидев как он шатается меня дошло: Грэм же говорил, что Морна — знахарка, и это, похоже, не пустые слова. Видимо сейчас она будет оказывать помощь.