Первым делом мы с Грэмом по очереди вымылись. Он почти полностью, а я избегая спины, которая все еще горела от боли, но уже на треть слабее, чем утром. Тело от прохладной воды освежилось и будто немного сбросило с себя накатившую усталость. Старик же задумчиво ходил по саду, и смотрел в сторону Морны. Теперь он получил неиллюзорный шанс лечиться и поддерживать черную хворь в том же состоянии, что и сейчас, а то и уменьшать ее количество. Это для него, — кто уже поставил на себе крест, — много значило. А всё из-за моего случайного предположения, что живососы могут помочь, ну и, конечно же, без Лиры этого бы не получилось.

После этого я взялся за готовку. В этот раз сварил крупу, купленную утром на рынке. Она оказалась похожей на нашу перловку — такие же продолговатые зёрнышки, только чуть крупнее и с лёгким золотистым оттенком. Я засыпал её в котелок с водой и поставил на огонь. Грэм решил мне помочь с готовкой и откопал кое-какие травы-приправы, которых осталось буквально по щепотке в каждом мешочке: похоже, это были его запасы для лесных походов, поэтому я и не мог их найти — они были спрятаны в сумке в сундуке. Видно, у старика было настроение чуть поготовить. И эта готовка была мне полезна, ведь он рассказывал, что кладет и для чего.

— Вот, — он достал измельченные листья, — Острец лесной. Он придаёт мясу остроту, но можно и без мяса — в кашу пойдет.

Он сыпанул его от души, и я подумал, что видимо сегодня будет остро.

— А вот это дымчатый лист. — Грэм сыпанул щепотку в котелок. — Он даёт копчёный привкус. Ты, конечно, интересно использовал другие травы, но я больше люблю поострее. Забыл как-то, что у меня остались небольшие запасы. На пару готовок хватит, а там можно обойтись и тем, что ты использовал. Захотелось что-то сегодня такого, старого.

Грэм вздохнул и помешал кашу в котелке. Этих приправ ему хватило, так что я не стал лезть и добавлять то, что обычно клал в суп и корнеплоды. Надо сказать, запах поплыл по дому попривлекательнее того, что я готовил. И на этот запах в дом приполз Седой. Он взобрался на стул и стал принюхиваться, жадно втягивая воздух у котелка.

— Пи-пи?

— Нет, тебе нельзя. — Я отодвинул его подальше от котелка. — Тебе сок едкого дуба подавай, а не кашу.

Мурлык обиженно пискнул и отполз, но глаз с котелка не сводил.

Когда еда была готова, мы с Грэмом сели за стол. Мурлык выпросил таки свою порцию каши, успел наесться и теперь дремал на подоконнике, свернувшись калачиком и похрюкивая.

Мы с Грэмом некоторое время ели молча — после долгого дня это было именно то, что нужно.