- Всё идёт, как задумал. Дуэль лучше вечером: эффект сильнее, тени гуще, и Талгаласу труднее «просто привычкой» вырубить свет из головы.
- Хитёр. Хорошо, что ты мой друг.
- А он готовится?
Зарим фыркнул так, будто вопрос оскорбил его чувство реальности.
- Ты смеёшься? Нет, конечно. Делает то же, что всегда: колотит всех направо и налево. Для него это очередной поединок. Очередной Эдрик. Я всё ещё думаю, у тебя нет шансов.
- Тогда ставь на него. Ученики уже наверняка открыли тотализатор.
- На тебя никто не ставит. Ты - проигрышный вариант. Живой, но проигрышный.
- Спасибо за поддержку, друг.
- Я говорю как есть. Кто тебе ещё правду скажет?
- Такую? Да любой в коридоре, если не лень открыть рот.
- Он тебя отделает так, что ходить не сможешь. Не переживай: обед в госпиталь носить буду. С голоду не помрёшь. Если, конечно, будет чем жевать.
- Тогда проноси похлёбку. Кашу я в бессознательном состоянии всё равно не оценю.
Мгновение тишины - и оба коротко, по-настоящему рассмеялись. Смех вышел нервный, но живой: так смеются люди, которые уже представили худшее и решили хотя бы поужинать до него.
Время ползло к полудню. Яркий свет падал пятном на пол; в пыли крутились неосязаемые стены. С улицы доносились крики младших - обычный двор, обычная безмятежность, которую школа ещё не успела выбить.
Эдрик встал, подошёл к окну.
За стеклом сад цвёл нагло, по-весеннему. А на другом конце двора, будто нарочно поставленная напротив детства, стояла старшая школа.
Четырёхэтажная крепость из чёрного кирпича. Не «тёмного» - чёрного, будто глину месили с сажей и углем. Дубовые ставни наглухо закрыты: ни щели, ни любопытного глаза. Карнизы тяжёлые, без резных цветочков младшего корпуса - только геометрические зубцы, удобные, чтобы с них когда-то стреляли, если придётся. Углы стёрты ветром до матового блеска. Под самой кровлей - узкие бойницы, из которых днём не выглядывал никто, но ночью, говорили, там иногда мигал свет, и младшие спорили: это лампада или чей-то глаз.
На фоне цветущих яблонь здание выглядело крепостью мрака посреди чужой шутки. Каждый раз, глядя на него, Эдрик ловил мурашки: не страх ровно, а предчувствие, что там мир перестаёт притворяться школой.
Между младшим двором и чёрным корпусом лежала полоса гравия, которую старшим ученикам пересекать «просто так» было нельзя - а младшим и подавно. По гравию иногда проходили магистры: Нилс - сухой, быстрый; Варгон - как передвижной холм; Эллиан - будто тень сама выбрала, с кем гулять. И всегда - чуть поодаль - мелькали старшие в серых плащах с узкой полосой у края: молчаливые, чужие, уже не «ребята».