Васона оказалась не только очень умелой любовницей, но и прекрасной учительницей, вдумчиво подошедшей к процессу изучения. Начали мы с частей тела человека, что было довольно опрометчиво, так как это опять чуть не закончилось соитием — я еле удержался. Ну а потом перешли на хозяйственные предметы — ложки, чашки и так далее, и тому подобное.

К ночи я уже твёрдо знал десятка два общеупотребительных слова, половина из которых касалось особенностей мужских и женских тел, а также не очень твёрдо — несколько десятков слов вроде «хижина», «небо» и «циновка».

Язык акомов не представлял ничего особо сложного и напоминал язык индейцев. У меня даже опять возникли подозрения, что языки Земли и Машрума имеют общие корни — может быть когда-то два мира плотно сообщались друг с другом? Или сообщаются…

Спал я один — терпеть не могу, когда кто-то торчит под боком и пихает меня коленками. Если я когда-нибудь женюсь, то жене выделю отдельную спальню — пусть там спит и мне не мешает видеть сны.

Кстати, надо спросить у Варгана — а производить детей мне моё нынешнее состояние позволяет? Или я уже совсем стерилен? Было бы неприятно знать, что я не оставлю после себя человеческих детёнышей…

Аргана прокралась ко мне уже тогда, когда я засыпал, и практически потребовала на своём птичьем языке любви и ласки — но я её прогнал, заверив на ломаном акомском и имперском, что завтра всё будет — и любовь и ласка, а сейчас, я если она не уберётся и не даст мне поспать как следует, огребёт по-полной гнева великого Хранителя. Ну, в самом деле — я им что, бык-производитель, что ли? Спать-то когда-то надо!

Пробуждение было отвратительным — утро началось с рёва мерзкого Варгана, который орал, как три океанских парохода:

— Подъём! Нас ждут великие дела! Сейчас на пробежку по лесу — три километра туда и обратно, а потом засядем за мозговые упражнения. Будет делать из тебя хранителя, обтесав эту белую тупую глыбу до сердцевины!

Мне очень не понравились его слова об обтёсывании меня до сердцевины — эдак сострогают нафиг, ничего не останется. Мне моя плоть как-то нравится, я не нанимался работать бегуном или другим каким спортсменом, но делать было нечего, так как у этого козла в руках была плётка, которой он ощутимо врезал мне по голой спине.

Вот не нравится мне когда бьют по спине — я еле сдержался, чтобы не врезать ему как следует. Но сдержался, помня, как из этого «буратинки» вылезает здоровенная деревянная пика, и лишь зашипел и заматерился по-русски.

Быстро посетив заведение на задах у хижины — типа сортир, я побежал по тропе, подгоняемый безжалостным Варганом. Про себя решил — нет, гадина, не дам я тебе повода измываться над знатным манагером и так наддал по тропе, что Варган с трудом за мной успевал, а потом даже слегка отстал, потерявшись где-то на горизонте. Затем я сбавил ход и дождался его — практически не запыхавшегося, но удивлённого: