С третьего дня я начал с Рункадом уроки арзумского языка, хотя он и был ещё довольно слаб после двух дней морской болезни — наши уроки помогло ему справиться с ней гораздо быстрее. Я не позволял ему вспоминать о том, что его может тошнить.

К обучению языку я привлёк и всех остальных — Рила довольно быстро схватывала основные слова и выражения, у подростков же дело шло гораздо хуже. Но тоже шло, пусть и с грехом пополам.

Из троих, выделялась как лидер Диена — она была поумнее, посмелее, раньше всех осознала, что им ничего не грозит и можно общаться не как раб и господин, а хотя бы, как работодатель и работник.

Хотя частенько в России и смешивают понятия раб и работник, при всём их однокоренном происхождении, понятия эти совершенно разные…

У неё я и узнал, как они оказались у Амунга: все трое выросли в семьях потомственных рабов, которые ранее принадлежали одному и тому же семейству каких-то плантаторов в глубине континента. Жилось им там, в принципе, неплохо, пока хозяин, человек уже в годах, неожиданно не умер — как говорят от сердечного приступа. Его поместье перешло в наследство старшему сыну, человеку пустому и бестолковому, прокутившему состояние, пустившему всё на ветер. Он распродал имущество, в том числе и семьи рабов, принадлежавших их семье десятки лет.

Работорговец-скупщик, предоставил право выбора рабов Амунгу, который и уцепился за этих подростков — трёх девушек — Диену, её сестру Маругу и Норсану, а также двух мальчиков Карнука, и другого, имени которого они не знали — он был откуда-то с дальнего хутора. Так они все оказались в клетках Амунга.

Вначале они думали, что их отправляют как наложников и наложниц к богатому купцу — так им сказал продавец рабов, а когда увидели помещение Амунга для пыток — всё поняли…

Меня они тоже вначале испугались, считая, что я один из подручных изувера, потом поняли и успокоились.

Вот, фактически и вся их история жизни, два-три слова — и вся жизнь! Они ничего не видели, ничего знали, вся их жизнь ограничивалась домом владельца, его двором и его покоями. Они без стеснения рассказали, что их готовили быть наложниками, потому опытные женщины и мужчины рабы преподавали им уроки секса. Вот откуда и были их на мой непосвященный взгляд странные вопросы ко мне, когда я привёл их в дом купца.

Я никак не мог их заставить быть свободными — они всё время старались угодить, вздрагивали при каждом моём резком движении, вообще — вели себя так, будто я сейчас могу взять, и убить любого из них прямо на месте — так, для развлечения. Это и бесило, и вызывало жалость — это надо же так изуродовать психику детей!