Зима в столицу ворвалась внезапно, засыпая улицы тяжелыми сугробами. В ледяных коридорах академии гулял сквозняк, и занятия по спортовладению перенесли на закрытый полигон. Тот самый «Сдвиг-контур», где мы с Ханой и Марком едва не оставили жизни, запечатывая пространственную аномалию. Здесь же, в гулком эхо высоких потолков, Каспиан гонял меня на тренировках. Иногда мне казалось, что ректор намеренно ставит мне и моей группе занятия в этом проклятом месте, чтобы я кожей помнила о своем промахе. Хотя... вряд ли у человека с должностью ректора есть время на подобную мелкую месть.
На одном из таких занятий судьба снова столкнула меня нос к носу с рыжеволосым Теодором Борном. Сегодня он мой противник. Теперь, когда я знала о его титуле младшего виконта, его наглая, самоуверенная ухмылка обретала вполне осязаемые причины.
Сальная улыбка словно приросла к его губам. Я спиной чувствовала, как на каждом занятии его липкий взгляд преследует каждый мой шаг в спаррингах.
Интуиция вовсю била тревогу: легкой сегодняшняя тренировка не будет.
Магистр Ли-Хайн взмахнула рукой, давая старт. Теодор закружил вокруг меня, точно заправский хищник на арене, а я следила за каждым его шагом, стараясь не выпускать из виду. Спустя пару изнуряющих кругов он начал сыпать обманными выпадами — филигранной копией тех приемов, что использовала я в прошлых боях. Это сбило меня с толку. Мышечная память заставляла руки автоматически вскидывать блоки, но ни один его ложный удар не был целью сам по себе.
Внезапно, когда я стала терять бдительность, прозвучал резкий, унизительный хлопок. Воздух вокруг словно раскололся. Что-то быстрое и тяжелое обожгло мою правую ягодицу. Я отскочила, задохнувшись от возмущения: этот ублюдок шлепнул меня по заднице, да еще с такой силой, что кожа запылала огнем. До моих ушей донесся его издевательский смех.
— Твоему барону такое бы вряд ли понравилось, — вкрадчиво шепнул он.
Внутри меня взметнулась слепая, удушливая волна злости. Эмоции — худший союзник в бою, я знала это, но сдержать ожог обиды не получалось.
— Гори в аду, — прошипела я и метнулась вперед, целясь ладонью ему в кадык.
— Ух ты, что это? Поговорка из твоего отсталого мирка, маленькая землянка? — Теодор с ленивой грацией уклонился, в одно движение закрутив мою руку за спину в болевой прием.
Следом шел подлый удар под колено. Ноги подломились, и я рухнула на жесткие маты. Боль прострелила тело, но ярость придала мне второе дыхание. Вытянув шею, я изо всех сил впилась зубами в его бок — прямо в незащищенную часть живота, которую он так самонадеянно оставил у самого моего лица.