За еще два дня по паре подходов я смог поднять на ноги восьмерых раненых. Только оставшиеся двое, те самые тяжелые, еще жалуются на сильную слабость и идти не могут, поэтому также поедут на телеге домой.
Совсем уже при смерти были, организмы всю силу потратили на лечение, теперь очень медленно восстанавливаются.
Подлечу их еще за день и поставлю в строй, люди мне нужны. Тем более уже верные лично мне за спасение своих жизней. Здесь, в такие простые времена — очень серьезное дело, такая личная преданность.
Свою ману я потратил всю полностью на лечение, подпитался от Палантира и радостно вздохнул, изучив, что на мое наполнение мудрый шар потратил всего два процента от своих пятидесяти пяти прежних процентов.
То есть еще примерно двадцать пять раз я могу полностью набраться маны, вплоть до не снижаемого остатка в Источнике до примерно четырех-пяти процентов.
А если вспомнить еще про второй шар, почти полный, жизнь вообще выглядит прекрасной и победоносной.
Ну, на ближайшую пару недель так точно.
Дорога к Храму, хоть и далекая весьма, зато проходит только по безлюдному лесу. Никаких тебе опасных встреч ни с Охотниками, ни с разбойниками у меня случиться не должно. Если только с серыми бандитами придется пересечься, правда с ними я договорюсь без проблем о свободном проходе по их владениям.
Кузнец рассказал, что попавшиеся волкам в лесу люди могут спастись только при большом везении:
— Очень сильные и умные звери, могут десятком на нескольких воинов напасть, и мало кому тогда повезет выжить. Поэтому и охотников здесь нет, больно уж лес суровый для такого дела. Даже на дереве не отсидишься, они все равно кого-то из стаи оставят за тобой присматривать. Хорошо, что за болото почему-то не переходят.
Ну, я что-то такое и почувствовал в беспощадной атаке лесных разбойников, ведь они совсем не готовы оказались к моей недоступности и страшному смертельному грому. С одним путником собирались легко расправиться, вот поэтому очень удивились потом, когда оказались уже далеко от места нападения, а лапы только-только перестали трястись от ужаса.
Теперь мы просто выходим из глубины леса в сторону села, откуда все жители как раз и ушли спасаться от кочевников. Что там с домами — неизвестно, слишком далеко беглецы забились в лес, чтобы рассмотреть дымы от возможно сожженных домов.
— Урги не сказать, чтобы любят все уничтожать. Только в том случае, когда ихние воины гибнут, тогда они, как косой, проходятся по окрестным землям. Хозяин владения может и отсидится в замке, а вот крестьян у него точно не останется ни одного, — рассказывает мне кузнец. — Кого угонят, кого порубят, кого постреляют, если спрятаться не успеют.