Крим идет рядом, он как бы теперь мой личный охранник и помощник, смотрит на меня совсем другими глазами, как спасенный чудесным образом из лап смерти.

Понятно, излеченные от смертельных ран люди будут думать, что чудо мое божественное, а никак не дьявольское.

И в голову им такое не придет, да и остальные жители стоянки не впадают в религиозный экстаз отрицания из-за моих умений. Понимают отчетливо, что воины могут спасти их жизни, а я могу спасти всех сразу.

Ну, я тоже выступаю вполне в образе приличного человека и спасителя жизней людских — на завтрак младенцев не ем и даже невинности ничьей не требую от селянок. Да и селянок при первом своем возжелании не валю на упругий мох, как моей милости положено в таких совсем простых временах и местах.

«Ничего, до замка доберемся, с ургами я там переговорю серьезно, а потом можно будет какую-нибудь девку или бабу для жизни присмотреть. Поработать придется здорово над образованием именно в сексуальной сфере. Я к такому готов морально, чтобы наладить какую-то нормальную жизнь», — размышляю я, отводя ветки со своего пути.

Уже вполне на уровне выполняю божественный знак и выучил одну небольшую молитву, которую бормочу три раза в день, как здесь принято заниматься религиозными ритуалами. Вместе со всеми и бормочу, чувствую, что народ вокруг внимательно прислушивается к моим словам, а потом вздыхает с облегчением.

Верят в силу бога своего и думают, что плохому человеку или демону данная молитва может как-то повредить.

Хоть сила моя и непонятна окружающим, все же деяния мои исполнены заботы о людском племени.

Да и не показываю я пока ничего, кроме лекарского умения.

Основной лагерь теперь разбиваем за пару километров от опушки леса, старшим там остается кузнец, я же с девятью воинами пробираемся обходным путем до сильно растянутого в длину села. Выздоравливающих оставили при нашем обозе, собираюсь их совсем долечить. Идем пешком, оружие, набранное с бору по сосенке, везем на паре телег, которые я приказал забрать с собой, рассчитывая на будущие трофеи.

Обходным путем идем, это затем, чтобы по нашим следам, если нам суждено погибнуть, урги не добрались до беззащитных женщин и детей.

Я, конечно, погибать никак не собираюсь, да и своей маленькой армии не дам, однако мои воины готовы отдать свои жизни за господина своего и мечтают хотя бы одного врага забрать с собой перед смертью.

Готовы разменяться один в один, на что я сильно не согласен. Но хоть одну схватку я должен вместе с ними пройти, чтобы стать своим, повязанным пролитой кровью врагов. Придется пока чудесное стреляющее оружие не использовать, обойдусь своими боевыми возможностями и без него.