— Как их столько выросло и набралось в безводной степи — никто не знает! — добавляет Ахельм.

«Да, дела наши печальные и суровые! Есть, чем мне заняться в этой части материка! Однозначно имеется, куда приложить руки и свои умения! Придется задержаться, нести разумное, доброе и вечное!» — решаю я про себя.

Есть для меня интересная задача, можно задержаться с большим смыслом, спасая местных людей от нашествия.

То есть люди с ургами жили мирно много лет до поры до времени, а теперь остались беззащитны против могучего нашествия. Армия и большинство дружин дворянских проливают свою кровь на том берегу и вернуться сюда никак не могут.

Тысяча с лишним километров, если перевести на земные расстояния — это вам не пару раз чихнуть в местных условиях.

Кузнец — это очень нужный человек при мирной жизни, поэтому отправлять его самого в бой не стали, хотя остальных взрослых мужиков вооружили копьями и чем попало, потом забрали с собой на оборону замка.

Обрекли на смерть, если начнется штурм. Ну, простых мужиков бабы еще нарожают, поэтому владетельному господину такого добра не жалко.

Кроме имеющихся восьмидесяти остальных жителей деревни: стариков, женщин, подростков и детей, здесь еще разбит госпиталь для раненых воинов, их тоже около десятка имеется. Привезли раненых воинов на телегах, благо от опушки до этих мест на болоте есть проторенная дорога. Удрали, как можно дальше, чтобы отдалиться от кочевых отрядов степняков по максимуму.

В замке ими некогда заниматься, а здесь толпа баб с девками обеспечат раненым защитникам приличный и постоянный уход. Пусть хоть какую-то пользу хозяину приносят, все равно они на барона сейчас работать не могут.

И быстрый отход раненых на тот свет при местной медицине тоже обеспечат.

Барону в таком случае с глаз долой — из сердца вон своих защитников, которым не повезло и дальше его защищать!

— Зря ты Крима ударил, хозяин наших земель такого тебе не простит! Он один из его лучших воинов! — напоминает мне кузнец Ахельм про парня, над которым хлопочут девчушка и две женщины.

— Запомни, Ахельм! Мне не важно, кто чего мне простит или не простит! Я сам могу решать свою судьбу, а жизни тех, кто со мной рядом и зависит от меня — в безопасности. А то, что лучший — это хорошо, — солидно заявляю я.

Вижу недоверие в его глазах и добавляю:

— И с Кримом я все решу, сейчас он будет вылечен моей силой! Божественной силой!

— Что у тебя за сила? Не дьявольская ли она? — сомневается кузнец.

Ага, понятие про дьявола здесь тоже имеется, что мне удобно.

— Сила у меня божественная, если я трачу ее на добрые дела. Сейчас на рану Крима она пойдет, потом еще что-то хорошее сделает для людей. Ты же не будешь спорить, что облегчить страдания раненого воина — дело богоугодное!