О, и религия имеется в наличии! Это хорошо, люди знают, что такое плохо и как с ним бороться, если без особых злоупотреблений.

— Эй! Чужак! Я с тобой еще не закончил! — прорычал из последних сил раненый и махнул арбалетом, подзывая меня к себе.

Похоже, он настоящий воин, пока раненый, поэтому находится вместе со спасающимися в лесу людьми.

Так, на подходе первое чудо, маленькое такое, но насущно необходимое для равномерного развития моей легенды и быстрой карьеры предводителя какой-то определенной части человеческого общества.

Хотя бы этой толпы мирного народа.

Я подошел к месту, на которое показал парень с арбалетом, и уставился на него, мол, чего тебе, сердешный, надобно?

— Сейчас я старший на стоянке и мне решать, что с тобой делать! А ты мне не нравишься! — поднимает волну парень, распаляя себя. — Пришел непонятно откуда. Врешь, что без оружия прошел по Большому лесу? В этом лесу без оружия не выжить! И вообще не выжить! Ты шпион святоземельцев! Где твои остальные братья-убийцы?

Его можно понять, он, пожалуй, единственный воин, которого я здесь вижу. Понимает, если я захочу совершить что-то нехорошее, то именно он последняя надежда местного поселения на защиту.

Ну, не последняя, так предпоследняя, обязательно дюжий мужик еще будет участвовать в обороне толпы баб и детей, да и те же подростки в бой кинутся. Но настоящий и бдительный воин — только он один, а теперь у парня есть желание как-то решить вопрос со мной. Боюсь, явно не в мою пользу, вон как гуляют его пальцы около спусковой скобы.

Нет незнакомого человека — нет проблемы! Так все и решается в простые и суровые времена без долгих расспросов и прочих разговоров.

— Клянусь Святым Сиалом, ты зря так переживаешь, поэтому сейчас узришь и почувствуешь на себе чудо, — громко отвечаю я.

Повторяю жест благочестия за мужиком одной рукой, второй же выбиваю небольшим количеством маны арбалет в сторону от меня, болт улетает за пределы поляны.

Парня тоже зацепило немного силой моего удара, он теряет сознание, получив по раненой груди самую малость, но ему вполне хватает, чтобы упасть без чувств.

Картина маслом на стоянке. Мужик, теперь уже достаточно ошеломленно выглядящий, перехватывает копье.

Но повинуясь моему настойчивому взгляду и жесту, все же опускает его вниз, понимая, что я походя справился с настоящим воином и шансов у него маловато, чтобы рисковать жизнью.

— Помоги ему, — также жестом, полным силы, я отправляю девчушку к раненому и обращаюсь к кряжистому дядьке:

— Расскажи, что у вас случилось? Как вы дошли до жизни такой? Что по лесам прячетесь?