Ладно, у меня впереди планируемое исчезновение на несколько лет, возможно. С лишними деньгами мне Ольга поможет немного разобраться, уже жалуется все на тот же вариатор того же Кашкая.

Знакомая тема, зато я знаю, как быстро ее решу.

— Начал дергаться по утрам, когда мороз! Сейчас пока не барахлит.

— Так, милая, его прогревать нужно минут десять, гоняя в разных режимах.

У нее, конечно, никогда нет лишнего времени и терпения на такое дело, сразу же стартует на работу.

В будущем уже можно и в Черноземье будет заглянуть на какое-то время, навестить друзей и приятелей, подруг и детей.

Раз уж в своем мире и времени с детьми не срастается, пока я не вышел с государством на контакт или не вернул свою жизнь полностью.

Правда, тогда уже без своих родных и земной истории окажутся оба моих Брата, совсем в этом не виноватые, так что тоже не вариант. Ведь не они, а именно я предпринял определенные шаги в восемьдесят втором году, нашел родителей и все получилось так, как получилось, значит, мне заваренную кашу и расхлебывать полной ложкой.

Понятно, тогда один Брат наверняка бы не выжил в Храме, если бы я его там не встретил. У него с собой вообще ничего из нужных для выживания вещей не оказалось, кроме портмоне с ключами от машины.

Без перцового баллончика, ножа и тех же грибов в корзине точно бы ноги протянул прежде, чем добрался до стоянки Охотников.

Умер бы один, тогда и второго тоже не было бы.

Жрать-то там вокруг Храма совсем нечего, зато его самого там быстро съели бы без соли и перца. Вот ослабел бы за пару дней, куда уж там с Кортом справиться без сюрприза, даже тот же решивший все в итоге дротик не вырезать и не заточить как следует голыми руками.

Правда, Храм бы его снова оживил, так что тут разные варианты имеются.

В чем-то такая мысль зацепила меня, заставила что-то прикидывать и высчитывать, потом как-то ночью меня озарило.

Я осторожно отодвигаюсь от сладко сопящей Ольги и иду на кухню, где прокручиваю пришедшую в голову идею и так, и так, разглядывая Лавру в свете яркой луны.

Мне ведь, чтобы попасть туда, куда я собираюсь, обязательно нужен аэродром подскока.

То есть такое место между датой моего будущего появления в прошлом и сегодняшними днями, где я смогу спокойно подождать три-четыре месяца акклиматизации или даже больше, чтобы двигаться дальше.

«Ну, так нужно поступать, чтобы не рисковать потерей самого себя. Да еще по времени без одной остановки мне никак до нужных годов не дотянуться», — понимаю я.

И пока другого исторического периода, кроме того же восемьдесят второго года, я для себя не представляю. Из-за ограничения на перемещение в прошлое более, чем на восемьдесят с половиной фактических лет, мне все равно придется где-то по пути делать одну остановку, а документы для относительно нормальной жизни у меня имеются только для Советского Союза после июля восемьдесят второго года.