Приходится мне почти два часа просидеть в караулке под присмотром, пока Распутин там единолично борется с последствиями падения цесаревича.

Как у него подобное получается — я так и не узнаю в итоге.

Но потом меня все же зовут во дворец, и в сопровождении двоих офицеров охраны я прихожу туда. Саквояж несет офицер, я просто иду перед ним за вторым камер-юнкером.

Вскоре я оказываюсь в комнате цесаревича, где он лежит в довольно большой кровати, полностью укрытый одеялом, только голова торчит из-под него. Тут же за столиком сидит с довольно усталым видом Старец Григорий и пьет какой-то ароматный чай.

Похоже, он уже выложился, снял своим гипнозом сильные болевые ощущения на какое-то время, а теперь ребенка необходимо развлечь, чтобы отвлечь от слабой, но постоянно непрекращающейся боли.

Я читал при подготовке к походу сюда, как именно сказывается гемофилия цесаревича при травмах и ушибах и, честно говоря, даже подумал, насколько проще было бы царской семье дать ему умереть, чем так мучиться постоянно.

Ну, в любом случае, милосердней — точно.

Императрица стоит около его изголовья и внимательно смотрит, как я достаю из выданного мне саквояжа свои бумажные игрушки, камни и листы бумаги. Делаю все это под пристальным надзором офицеров охраны, но не обижаюсь на оказываемое мне недоверие.

«Распутин тут бывает часто, все его знают. А я в первый раз, и роль моя еще непонятна охране дворца».

— Александра Федоровна, — обращается Старец Григорий, поднявшись с кресла и отряхнув с коленей крошки. — Вот мой знакомец Сергей, который может делать всякие чудеса своей внутренней силой. Разреши показать их наследнику?

Сложив все приготовленные игрушки на стол, я обращаюсь с глубоким поклоном и приветствием к императрице и цесаревичу, раз девочек и девушек царской семьи здесь нет. Понятное дело, любоваться на страдания любимого брата, когда никак не можешь помочь — неприятно каждой из них.

Видно, что демонстрировать мои способности я буду только императрице, цесаревичу, Распутину и двоим офицерам охраны двора. Для еще нескольких человек тут места уже не будет.

Впрочем, один из них, тот самый Пистолькорс, уже видел мои чудеса, наверняка, именно его рекомендация совместно со словами Распутина сыграла решающую роль в моем приглашении во дворец.

— Ваше Императорское Величество! Для демонстрации моих фокусов, как их называет народ, желательно бы перенести этот столик поближе к цесаревичу. Чтобы он мог все рассмотреть сам вблизи и без помех, — обращаюсь я к Александре Федоровне.

Императрица кивает, разрешая переставить стол.