А вот в потайном коридоре свет уже был. Такой же неверный и тусклый, как и в предыдущий раз, но это всяко лучше, чем полное его отсутствие. Поэтому, не откладывая дела в долгий ящик, я заспешил по коридору, почти побежал, чтобы обернуться как можно быстрее и не дать возможности меня хватиться.

Уже через семь минут я переодевался в гражданскую одежду, а через десять — стоял у входа в мастерскую Буми. В этот раз никакие местные дельцы с дурманящим зельем, которое они продают аристократическим детишкам, мне на пути не попались, и никакие ловки девчонки не пытались залезать в карман. О последнем я даже слегка жалел, потому что было бы крайне интересно посмотреть на выражение лица воришки, который обнаружил бы, что в кармане у меня пусто, как в голове у юнги, получившего свою первую зарплату. Остатки денег я с собой, конечно же, брать не стал — зачем они мне? Работа Буми и так была оплачена вперед, а больше ничего покупать я не планировал.

Единственная деньга, которая у меня была при себе — это один-единственный ланкиран, который я не выпускал из рук всю дорогу, но который с удовольствием бы выпустил, если бы понадобилось освободить ладонь. Например, для того, чтобы ухватить ею руку наглой девчонки, что полезет мне в карман.

Но — не понадобилось.

Слегка пожалев о том, что не получится подловить дерзкую девчонку во второй раз, когда я уже готов ко всем ее выкрутасам и фокусам, я открыл дверь мастерской, подождал пять секунд, привыкая к оглушительной волне запахов, о которых уже успел забыть, и шагнул внутрь.

Внутри все было точно так же, как и в предыдущий раз. Не изменилось вообще ничего, как будто кроме меня к Буми вообще никто не заходил и ничего у него не покупал. В общем-то, возможно, так он и было — механик просто выполнял заказы, а готовую продукцию продавал постольку-поскольку, не делая ее основным источников заработка. Ну серьезно, кто в здравом уме купит его изобретения? Никто. Купит их только тот, кто, как и Буми, поймет и оценит их прелесть и уникальность.

Я к таковы определенно не относился, поэтому сразу же уверенным шагом прошел вперед по мастерской, вертя головой по сторонам в поисках хозяина. Хозяин обнаружился возле уже знакомого мне верстака, на который он в прошлый раз вылил свой ужин. Едва только завидев белеющий в полутьме халат сгорбившего над столешницей Буми, я сразу начал прикидывать, что он отчудит на этот раз — будет ли бухать водку с грудой деталей или, может, в детскую пеленку завернет и будет пытаться убаюкивать?

Оказалось ни то, ни другое. Буми, на голове которого красовался медные обруч с целой кучей линз, каждая на отдельном креплении, чтобы можно было их компоновать в различных сочетаниях, склонился над какой-то сложновыточенной деталькой и аккуратно, пинцетом, ворочал ее по столу, вглядываясь то одним глазом, то другим. Было решительно непонятно, что именно он пытается рассмотреть, в такой-то темноте, но он, кажется, получал то, что искал. По крайней мере, никакого недовольства от него слышно не было.