Вот уж впрямь — кто бы мог подумать — удивительное дело, мы-то всегда считали, что уж в цивилизованных Европах все по-честному!
Граф щелкнул пальцами, и точно такие бутылки были поставлены перед каждым членом жюри. Разумеется, теперь он должен был сказать речь. В этот раз производитель и глава фирмы «неожиданно» решил вспомнить о простых работягах. Это становилось модным трендом:
— Отличному качеству шампанского, которое мы все сейчас пьем, мы, скромные производители, в первую очередь обязаны обычным рабочим, которые пашут на нас поколениями уже больше ста лет. За них, за их самоотверженный труд я поднимаю свой первый бокал!
— Вив ля Франс! — хором прокричали все, кроме меня.
Именно поэтому повисла нехорошая, черная пауза, которой я и поспешил воспользоваться:
— Дорогой граф, признаться, я давно мечтал найти в Париже хорошего распространителя моих крымских вин! Похоже, я его нашел! Вы сделали мне лучшую рекламу, поскольку — чтоб вас всех, снобы картавые, приподняло да прихлопнуло! — сейчас вы пьете МОЕ шампанское!
— Ка… как? Я сам проверял этикетки и форму бутылок… я не мог…
— Переверните и посмотрите на донышко! Все посмотрите! Там четко выдавлено: «Парадизио», Крымериа! Это наше шампанское из Нового Света, и вы все… ВСЕ признали его лучшим!
Кто-то молча, кто-то вслух по буквам читал надпись, кто-то уже прочел и рвал на себе волосы клочьями, кто-то в отчаянии пил из горла, заглушая сердечную боль, а все тот же тип из Бургундии истерически хохотал:
— Он обманул нас! Этот русский снова всех обманул! А я вам говорил, я вас предупреждал… О, плачь былая слава французского шампанского! Я же сразу сказал, что его надо лишить права на русский язык, на русский герб, на русский гимн, на русский флаг, а вы все такие демократичные, да⁈ Так вот теперь, как говорится, поздно петь Марсельезу…
Граф Шандон посмотрел на меня, и зрачки его глаз вдруг вытянулись вертикально:
— Месье Голицын, вы скопировали нашу фирменную бутылку, вы подделали нашу этикетку, вы обманом выхватили из наших рук победу… Так неужели вы полагаете, что уйдете отсюда живым⁈ Ха-ха три раза…
Он хлопнул в ладони, и слуги мгновенно покинули залу, накрепко закрыв за собой двери. Лицо графа вытянулось, изо лба вылезли изогнутые козлиные рога, так что я сначала даже перекрестился: не черт ли передо мной?
— Бэ-эйте его, м-мэрзавца-а!
Нет, все-таки не черт, а обычный козел. Но, посмотрев по сторонам, я увидел, что и лица всех прочих членов жюри изменились, так что теперь на меня резко уставились девять бараньих морд с закрученными на нормандский манер рогами. А минутой спустя начался грандиозный махач…