Все просто — и все это правда!

Судите сами: кроме грузин красное и белое вино в тех или иных объемах продавала маленькая Молдавия; что-то скромное, но подходящее для своих осенних ярмарок разливали на равнинах Дона или в степях Тамани. Пить можно! Но нигде — подчеркну: НИГДЕ! — к виноделию не подходили с точки зрения точной науки.

А ведь только это и было моей целью. Ибо без этого вся моя поездка не имела смысла. Именно так, милостивые государи! Но кто бы знал, что самые простые и полные искреннего интереса частые вопросы мои вызовут столь опасный резонанс…

…Я покинул «винодельческую столицу» Российской империи почти через пять недель или больше. Тщательно отобранные лозы (имеется в виду — честно купленные, если кто не понял!) были загружены мною в почтовую доставку до Батуми, откуда они должны были прибыть морем в порт Феодосии. Где их встретят заранее определенные мною люди.

Мне же пришлось возвращаться с очередной командой по той же Военно-Грузинской дороге, через Владикавказ. Перед Дарьяльским ущельем, где мы остановились на отдых, я позволил себе отойти в кусты с естественной целью удовлетворения потребностей организма, но стоило мне закончить грешные дела свои, как на голову мою был наброшен мешок и неведомая сила увлекла меня вниз.

Куда? Бог весть…

Когда же тьма спала с глаз моих, оказалось, что руки и ноги крепко связаны полосами кожи, сам я лежу на земле, а надо мною шестеро неизвестных грузин, скрывающих лица, вытащили кинжалы тифлисского образца.

— Э-э, прости, дарагой! К тибэ лично претензий нет. Но нам заплатыли, читоб ты нэ увез тайны праизводства грузынских вин.

— О господи, да какие там тайны⁈ Вы же все делаете по старинке, кидая виноград в глиняные кувшины, а там — как бог на душу положит, и получается такая же хре…

— Вах, нэ гневи Бога! Давай так: ми тебя аккуратна зарэжем, а ты на нас нэ обидишься?

Весь разум мой пылал от ярости при одном таком предложении. И, быть может, впервые я пожалел о том, что не могу по щелчку пальцев вызывать свое перевоплощение в зверя. Однако, как только главный переговорщик наклонился ко мне с кинжалом в руке, за его спиной вдруг раздался знакомый голос:

— Хочешь отрезать мою голову?

Грузин попробовал обернуться — и вздрогнул. Позади стоял тот самый черкес без оружия, без папахи, но взгляд его глаз был так суров, что…

— Ай, шайтан! Прызраки и духи тут! Спасы нас царъ Давид и святая просветительница Нинон!

Негодяи бросились во все стороны, а мой по сей день незнакомый мне кунак мягко растворился в воздухе. На крики мои поспели служивые люди из команды, солдаты внимательно осмотрели следы, но, как водится, ничего не нашли.