Сам Армандо, когда до него дошло — вообще выл так, что волки в лесу от зависти дохли. Им такие тональности даже и не снились.

Это ж…

Он же ж…

Скандал набирал обороты.

Какая уж тут тора Ида!

Яна, Русина.

Ее императорское величество изволило уединиться. То есть — устроиться в палатке в гордом одиночестве, цыкнув на всех окружающих.

И — грызла семечки.

Да, вовсе не благородно, не воспитанно и даже не слишком аккуратно. Не умела.

Так получалось, что шелуха у нее разлеталась во все стороны. Находило на Яну это «семечное настроение» раз в два года, валялась она в депрессии и думала, что жизнь не удалась.

Потом семечки заканчивались, и Яна принималась за дело. Как правило, отмывался дом, решались поставленные задачи, а депрессия…

Лучшее средство от депрессии — лопата! И зимой, и летом, одним цветом. Разница только в задачах. Летом очень полезно вскапывать огород, зимой чистить снег. Времени на депрессию попросту не остается.

По колышку деликатно постучали.

— Ваше… тора Яна, к вам тор генерал.

— Чавк, — разрешила Яна. — Пусть заходит.

И сунула в рот очередную семечку.

Валежный себя долго ждать не заставил.

— Тора Яна, все в порядке?

Яна кивнула.

— Вполне. Ощущения гадкие и предчувствие дурное, а так все нормально.

Валежный насторожился. Ощущениями на войне не пренебрегают. Это серьезно.

— Что именно вас тревожит, тора Яна?

— Не знаю.

Яна посмотрела на семечки и ссыпала их в карман. Все равно не дадут потосковать. Может, потом еще время улучшит?

— Я не знаю. Антон Андреевич, вы получили донесения из Звенигорода?

— Нет, тора Яна.

— От Чернова?

— Да. Он прямым маршем идет на Звенигород. Если все будет в порядке, вскоре они встретятся с жомом Броневым. Есть там такой…

— Серьезный противник?

— Очень. Это не Калинин. Это хищник, который и меня порой переигрывал.

Яна задумалась.

— Тор генерал, у нас есть союзники.

— Какие, тора Яна?

— Лионесс. Если я напишу кузине… полагаю, неподалеку от берегов Русины есть ее корабли.

— В Звенигороде их нет. А на остальную Русину их спускать… не надо.

Яна согласно кивнула.

— Перебьемся. Но кое-что сделать можно. К примеру, попросить ее не принимать на борт беглецов из Русины.

— Отличная идея, — согласился Валежный. — Помочь вам написать письмо, тора Яна?

— Пожалуйста.

Изюмский уже уехал, вернувшись к себе в поместье. И понять его было можно — у него дела, хозяйство, родные, близкие, за ними пригляд нужен. Стрелять каждый может, а хозяйствовать? Это не так легко и просто. Поэтому был Николай Николаевич отпущен императрицей. И обещал непременно приехать в Звенигород, после победы. Он не струсил, Яна это понимала. Но в тылу умелый управленец принесет намного больше пользы.