Борис задумался.

— Пожалуй, это реально. Если Кира справится.

— Кира? Справится!

— У нее такие хорошие артистические способности?

— Боря, Кира очень талантливая девочка. Я не отдала бы ее в актрисы, это неприлично, но ты бы видел, как она играла на косплее! Небольшую роль в домашнем театре она вполне осилит.

— Да и критики там будут далеко не Станиславские, — согласился Борис. — А почему — неприлично?

— Но это же актеры!

Анна тоже удивленно посмотрела на Бориса. В ее-то время актерство считалось ремеслом решительно неприличным, из актрис подбирали себе любовниц и содержанок, нравы в этой среде царили более, чем вольные… да что там! Актеров даже хоронили за церковной оградой. *

*- в России до 1918 года. Победоносцев старался. Апостольские правила — «блудницу, или рабыню, или позорищную не может быти епископ, или пресвитер, ни диакон, ниже вообще в списке священнаго чина». Позорищная — как раз актриса, увы. Прим. авт.

Впрочем, Борис не стал вдаваться в подробности. Любимая женщина на коленях волновала его намного больше, чем весь Голливуд оптом и в розницу.

А Олегу Лейкину он потом позвонит.

Обязательно.

И еще раз Боря порадовался за себя. Как же хорошо, что он решил нанять Анну в гувернантки к Кире! Какой он умный, что не прошел мимо девушки в агентстве!

А ведь мог бы упустить свое счастье.

Яна, Русина.

Совет был не слишком большим, но весьма серьезным.

Валежный. Плюс еще четыре его генерала. Яна их знала по именам, но пока еще путала. И тихо завидовала Анне.

У той проблем никаких не было, она могла запомнить сорок человек за раз и не перепутать потом. Яна не могла. Увы.

Изюмский.

Ну и еще с десяток разных разностей. Купцы — две штуки. Торы — семь штук. Митя Ромашкин — одна штука, но весьма ехидная. Сидит, ухмыляется.

А чего ему?

Свое он получил, колечко от Гаврюши Яна ему отдала. Сидит, любуется! Яна подумала, и решила еще и второе добавить. Оно ценой поменее, но ценна ведь и история вещи?

А уж как Митя порадовался, глядя на полуседого и дрожащего тора Вэлрайо! Ни в сказке сказать, ни пером описать! Улыбка там была такая… надоел ему лионессец до зеленых ежиков! Тащи, пои, следи…

И к Яне диверсант после увиденного относился весьма и весьма уважительно. Надо ж уметь — отъявленного гада до такого довести! Хотя сама императрица подозревала, что она тут не при чем. Так… кусочек силы Хеллы прорезался. Вот и огреб негодяй.

И еще огребет!

Хелла — что! Пока еще помрешь, пока тебя достанут! А вот как тебе еще на земле придется, с ее величеством Элоизой, которой Яна отписала честь по чести…

Как медом по душе! Даже подумать приятно!