Вот Анна и воспользовалась.

По срокам все могло быть правдой. А доказательства? Да где ж их теперь возьмешь?

Пламенный оставил пленника предаваться воспоминаниям, а сам отправился отписывать Никону.

Он согласен на сотрудничество.

И на дружбу согласен. И на оплату…

Сколько этот выжига хочет за пленника⁉ С ума сойти!

Власть он отрицает, а вот деньги ему нужны! А как насчет поработать за идею?

Во имя великой и благородной цели?

Э-эх… вот так всегда! Слова красивые, а дела не дождешься!

Жом Пламенный запечатал письмо, приказал отправить его и вызвал к себе жома Огненного.

— Похоже, у нас проблемы.

Когда эти слова произносил Ураган, к ним стоило прислушаться. Жом Тигр отставил в сторону чернильницу, и посмотрел на… да, на родственника. Почти.

Если состоятся формальности, родственниками они и будут.

— Какие?

— Пламенный вот уже шестой раз вызывает к себе Огненного.

Жом Тигр задумался.

— Зачем бы?

— Вот и мне интересно. Ты его сам знаешь…

Тигр знал.

Если Ураган был рыцарем Освобождения, то Огненный был фанатиком в самом худшем их проявлении. Упертым, уверенным в своей непогрешимости, неудержимым в достижении целей и не выбирающим средства.

Как-то от Яны жом Тигр услышал интересную фразу.

Пусть рухнет мир, но торжествует справедливость.*

*- сказал сию фразу император (1558—1564) Священной Римской империи германской нации Фердинанд I. Насчет идиотизма — кто ж его знает? Мог и по голове получить. ДО формулировки. Прим. авт.

И фраза-то идиотская, и сказал ее идиот… и к жому Огненному она подходила, словно родная. Это было именно про него.

— Что они могут придумать — вместе?

— Не знаю. Но точно ничего хорошего.

Жом Тигр задумался.

— Попробуй за ним проследить?

— Уже.

— И?

— Ничего.

Жом Тигр задумался. Или Пламенный и Огненный уже все сделали. Или…

— Слежку надо продолжать.

— Поучи еще.

Мужчины переглянулись.

Отдаст ли Пламенный власть добровольно? Нет.

Понимает ли он, что ее теряет? Безусловно. О, Пламенный кто угодно, но не дурак. Сволочь, мерзавец, хищная склизкая гадина, но не дурак.

И что он может предпринять?

Мужчинам этого даже знать не хотелось. Вот не понравится им результат, стопроцентно не понравится. Но — надо. По умолчанию, они не говорили ни о чем, кроме работы. Но два имени незримо витали в комнате.

Ида.

Яна.

Ради них?

Не стоит обманывать себя. Ради них. Ради власти. Ради Русины — слишком много побудительных мотивов, чтобы выделить один, главный. Что важнее в торте? Коржи? Крем? Пропитка?

Все и сразу. Исключи хоть один компонент — и получится у тебя несъедобная пакость вместо вкусного тортика. Вот и здесь то же самое. Исключи хоть один мотив — и все уже не то, не так, неправильно…