— Подожди, я все-таки покажу. — Юра потянул ее за локоть, чтобы Дуся уступила ему место. — Смотри сюда. — Он указал на трубу, и Дуся машинально наклонилась, доверившись просьбе.

Когда Юра нажал на рычаг, вода меткой ледяной струей хлынула Дусе в лицо. Та от неожиданности зажмурилась, отступила и, потеряв равновесие, плюхнулась. Юрка снова хохотал.

— Ой, шланг забыл присоединить, — с театральным беспокойством замотал он головой и снял с крюка сбоку резиновый шланг.

— Ты вообще, что ли?! — Завопила Дуся, краснея от злости и обиды. — У тебя ум есть?!

«Мышцы накачал, а мозгов как не было, так и нет! Придурок ушастый», — добавила Дуся, только уже про себя.

— Ну-ну-ну, что ты, — с наигранным дружелюбием продолжал Юра, помогая ей подняться, — Я ж не думал, что ты прямо к крану наклонишься…

Дуся не могла дождаться, когда они закатят бидон с водой в дом и она распрощается с Юркой, спрятавшись от него «на своей половине». Обдумывая утренние происшествия, она все больше убеждалась в том, что улыбчивый и юморной сосед выводит ее из себя. В придачу собственная неумелость и недогадливость оборачивались для Дуси позором и поводом для новых насмешек.

Но прятаться вечно она не могла. Каждое утро и по вечерам полагалось кормить коз и чистить козлятник — и история повторялась. Вредная Верка бесилась, упиралась рогами в калитку, в забор, кидалась на Дусю, сбивая ее с ног. Дуся злилась и краснела, психовала и кричала на коз, топала ногами как маленькая и сетовала, что в следующий раз возьмет прут и отхлестает негодницу по кудрявым бокам. Юрка выглядывал со своей половинки двора и отмерял новые ехидные шутки. После козлятника они шли за водой, где у Дуси то не хватало сил нажимать на рычаг, то неподходящая обувь подводила ее, и Дуся поскальзывалась на влажной глинистой земле, которая от постоянно пролитой воды напоминала мерзкий земляной каток, — только и держись, лавируй на текучем полотне. Юрка снова смеялся и подшучивал, Дуся злилась и краснела. После похода на водокачку она завтракала, отправлялась в магазин или во двор полоть грядки, подрезать сухие ветки на пышных смородиновых и малиновых кустах и убирать территорию. Хорошо, когда Юрка был занят своими делами или уезжал на смену, тогда она уверенней расхаживала по двору, не боясь собственных ошибок и злоключений, сыпавшихся на нее от неумелости и непривычности к сельской жизни. Но иной раз, когда сосед был свободен, он, опершись на перегородку у крыльца, умильно наблюдал за ее неудачами, выкрикивая советы или слова сожаления, в которых звучала колкая ирония и неприкрытая издевка.