Но, вернувшись в дом, она снова почувствовала спокойствие и расслабилась. Вечер был завершен приятными хлопотами: Дуся навела порядок в кухонных шкафчиках; по-своему разложила купленные крупы, чай и масло и оставшиеся бабушкины скромные запасы; приготовила ужин и, открыв настежь окошко, наслаждалась птичьим щебетом, любовалась закатным небом и уплетала вареники с капустой.

Перед сном Дуся прошлась по залу, разглядывая бабушкину коллекцию фарфоровых статуэток в серванте, хрустальные салатники и бокалы, длинные ряды старых книг с пожелтевшими страницами и яркие открытки, которые Дуся отправляла бабушке, когда училась в школе.

На одной из полок стояло черно-белое фото в деревянной рамке: на нем бабушка и дедушка были еще молоды. Они сидели на лавке у крыльца. Дедушка приобнял бабушку за талию, а она положила голову ему на грудь. Они были такими счастливыми.

Дедушка умер несколькими годами ранее, и бабушка больше не была такой улыбчивой, как раньше. Нет, она не тонула в горе, держалась, но улыбка ее теперь выглядела то ли усталой, то ли тоскливой. Во взгляде застыло бесконечное переживание, оно же чувствовалось и в голосе.

Дуся вспомнила, что внизу в выдвижном ящике находился большой семейный фотоальбом. Она открыла ящик — и запахи старенькой бумажной коллекции, впитавшей влагу и пыль, впорхнули в комнату ожившими воспоминаниями. Внутри бережно хранились дедушкины журналы «За рулем». Машины у них никогда не было, но дедушка говорил, что однажды они разживутся, купят тот самый «переднеприводный седан» и каждые выходные станут приезжать к Дусе в гости. Под стопкой журналов, будто злосчастная горошина из сказки, лежали бабушкины кулинарные рецепты, которые она вырезала из газет и скрепляла большой деревянной прищепкой в неряшливую колоду. Сбоку ютились старые очки без дужки и с треснувшей линзой. Фотоальбом, завернутый в моток белой кальки, располагался сверху стариковских богатств.

Дуся обняла тяжелую семейную книгу и улеглась с ней на кровати. Она долго рассматривала фотокарточки бабушки и дедушки, запечатлевшие и сохранившие их историю. Среди черно-белых осколков былой жизни попадались и редкие кадры с Дусей. На некоторых они с Юрой и дедом ловили рыбу на реке, вместе собирали грибы в посадках за железной дорогой, сидели у костра. Дуся улыбнулась Юркиной недовольной физиономии, рассматривая фото с картофельных грядок. Тогда они оба устали и бесконечно просились домой, но дедушка с бабушкой были непреклонны: пока картошка не выкопана, никто никуда не едет. На другом фото радостные Юрка и Дуся носились по двору, обливаясь из бутылок водой. Был день Ивана Купалы, и дедушка придумал проткнуть крышки бутылок гвоздем, чтобы струйки были тонкие и напористые. Тогда Дуся и Юра веселились до одури, пока Дуся не поскользнулась на размокшей деревянной доске и не грохнулась на землю, выбив передний зуб. Юрка, конечно, продолжал хохотать, а вот ей уже было не до смеха…