— Нет-нет-нет-нет-нет, — запищала Дуся, спрыгивая с табуретки и наклоняясь к бочке. — Как я могла не закрыть крышку?!

Экран погас, телефон больше не включался. Расстроенная Дуся завернула его в полотенце и положила на окно в надежде, что он просохнет и снова заработает. Она бросила гневный взгляд на бочку с водой, с нервным размашистым хлопком отправила алюминиевую крышку на место и уселась на табуретку.

«…Прошку корми молоком и сахаром, иначе он шумит по ночам, безобразничает», — перечитала Дуся.

— Странно… Мама мне тоже не рассказывала, что еще за Прошка… — задумчиво произнесла она и позвала, надеясь, что кот или щенок — кем ни был этот Прошка — откликнется. — Проша, Проша, Проша! Ко мне, ко мне… Проша…

Никто не откликнулся, но где-то в спальне будто заскрипели половицы. Дуся замерла и прислушалась. Тишина еще секунду удерживала напряжение, как вдруг в стену что-то застучало.

Ноги понесли Дусю вон из дома, опережая ее мысли. Она как ошалелая вылетела на крыльцо, судорожно запирая дверь веранды.

— Добрый вечер, — вежливо пробасил широкоплечий парень.

Дом был разделен на две половины, и между двумя крылечками, бабушкиным и соседским, стоял как перегородка низенький заборчик. Крыльцо было местом, где они здоровались и изредка наблюдали за двориком друг друга. С крыльца Дуси хорошо было видно половину огорода, баню, курятник и навес, под который Юра складывал дрова. А с Юриного крыльца открывался вид на передний дворик и край палисадника, крохотный уличный душ, козлятник и сарайчик, в котором Дусин дедушка хранил лопаты, тяпки, грабли и ведра. Дальше же их дворы огибали правую и левую стороны дома и прятались каждый за своим палисадником и чередой сарайчиков.

— Добрый вечер, — испуганно и смущенно протараторила Дуся, выплевывая завиток волос, прилипший к губам.

Чувствуя неловкость, она посмотрела на незнакомца. Он был одет в запачканный джинсовый комбинезон и белую майку. Посреди крохотного пятачка у крыльца он рубил дрова, а теперь, обращенный к Дусе, замер, насмешливо разглядывая ее и придерживая топор на плече. Его черные неряшливые волосы разметались в стороны, смешно прилипая к ушам. Он тут же пригладил их ладонью, ненароком обнажая родимое пятно на правом виске.

— Юра? Это ты? — неуверенно произнесла Дуся и подошла ближе к заборчику.

Он хмыкнул:

— Узнала, значит. Давно ты в наших краях не появлялась, Евдокия.

— Давно. — Она вздохнула и стыдливо опустила взгляд.

— Думаешь, справишься? — С раздражающей усмешкой он кивнул в сторону Дуси, будто бросал ей вызов.

— С чем справлюсь? — Дуся негодующе пожала плечами, задрав свой курносый веснушчатый нос. Ей совсем не нравились ни его настроение, ни странная игривая предвзятость.