Солнце уже обогрело широкие деревянные, давно не крашенные ступени. Приоткрытая дверь веранды поскрипывала и качалась, задеваемая сквозняком. Длинная штора с необработанным краем, скрывающая вход, гладила просевший, изъеденный насекомыми порог. Дом просыпался, звучал, жил. Он дышал сам и вдыхал жизнь в незатейливую дворовую округу. В нем, в древесном нутре, снова билось, трепетало пылкое сердце. И хотя беленые стены и не надеялись, не ждали, что после смерти хозяев здесь заискрится и заиграет жизнь, но это случилось…

Дуся стояла за воротами и не решалась ступить во двор. Она оглядывала скромную, уютную территорию с замиранием сердца. Ей казалось, что вот-вот на крыльцо выйдет бабушка, ее лицо озарится самой солнечной и теплой улыбкой, она заспешит по двору, чтобы скорее отворить калитку, впустить и обнять любимую внучку, которую не видела долгие месяцы. Но никто не спешил. Тишина, овивавшая двор радостью и спокойствием, одновременно рождала и горькую печаль.

Бабушки не стало еще весной. Родители сообщили Дусе об утрате в последний момент, чтобы не волновать ее перед экзаменами. Она отлично защитила диплом ветеринара и собиралась остаться в городе, устроиться в зооклинику. Печальная весть обернулась глубочайшим чувством вины: как давно она не навещала бабушку. Их наполненные житейскими чудесами и любовью каникулы остались где-то позади, далеко в детстве, понемногу превращаясь в тусклые и размытые воспоминания. Дусю потянуло к старенькому дому, к крошечному и тихому селу, к жизни без суеты и ярких декораций о достижимом сказочном успехе. Ей будто почудилось, что сам дом затосковал и позвал ее к себе.

Дуся наконец выдохнула и открыла почтовый ящик, прикрепленный к калитке. Медный ключ с затертой пластиковой головкой выпал прямо ей в ладонь, а следом и замызганный тетрадный листок, сложенный треугольником. Дуся не глядя сунула записку в карман и поспешила в дом. Колесики чемодана ритмично затарахтели по неровной кирпичной дорожке. Дверь на веранду была не закрыта. Дуся дернула чемодан, он неловко перевалился боком через выступающий порог и с кряканьем «присел».

— Вот черт! — выругалась Дуся, пнув в угол отломившееся колесико.

Тащить тяжелый чемодан по тонким вязаным коврикам оказалось непросто: острый надломленный край назойливо собирал цветастые убранства в кучу и Дусе приходилось отпихивать и расправлять их ногой.

На веранде царил прохладный полумрак. В доме же было тепло, а беленые стены даже при выключенном свете отражали яркие солнечные лучи. Дуся оставила чемодан в маленькой комнате и сразу же направилась на кухню. Во главе стола, как и прежде, на ажурной салфетке стоял большой самовар с вязаной курочкой-грелкой на верхушке. Дуся улыбнулась, зачерпнула воду из кухонной бочки, наполнила самовар и включила. В верхнем шкафчике за скрипучей дверцей, как всегда, томились баночки с янтарным медом, облепиховым, грушевым и смородиновым вареньем. Дуся достала облепиху.