— Вот и ладненько, — непонятно к чему сказала она. — Давно пора было.

Когда мы свернули на нашу улицу, обойдя туманящийся лог по дороге, было уже совсем темно. И хорошо — никаких теней, внезапно ставших самостоятельными. Слишком долгий, полный странных событий день выпил меня до дна. Я плелась, не думая ни о порванной одежде, ни о потерянном где-то рюкзаке. Сил хватало только молчать и тащиться вперед, к дому.

— Мне сюда, — Светка остановилась на перекрестке за шаг до мутного прямоугольника света, отбрасываемого на дорогу окном ближайшего дома. И я была ей за это благодарна: страшно было даже представить, что тени у Светки нет. Не вернулась.

— До завтра, — слабо улыбнулась я.

— Пока.

Тянуло печным дымком, наверное, где-то топили баню. Мне нужно было миновать еще два поворота до бабулиной избушки, когда от ворот темного нежилого дома раздался голос:

— Со мной на рыбалку, значит, не поехала, а сама…

— Антоха, — выдохнула я, узнав голос. Он вышел вперед, как всегда ссутулившийся, руки в карманах.

— Неужто другой на свидание позвал?

— Конечно! Специально по случаю извалялась в грязи, чтобы краше быть.

Сарказма Антоха то ли не уловил, то ли сделал вид. Шагнул ближе, в темноте сверкнули глаза. Откуда-то пахнуло плесневелым духом подполья.

— Я ждал, а ты с мертвячкой шаталась, — прошипел он и сплюнул в сторону. — Светка твоя — мертвячка, слышишь?

К горлу подкатило кислое. По рукам побежали мурашки.

— Антох, отвали. Без тебя тошно.

Толкнув плечом нависающего надо мной парня, я заковыляла вперед. В голове поселилась звенящая пустота: мозг отказывался осмыслять сюрные Антохины заявления, оставалось только брести к дому на чисто зверином инстинкте — забиться в нору и зализать раны.

Моргнул и погас свет в очередном окне. Улица погрузилась во мрак. Какого черта фонари не включают, когда так надо!

За спиной зашуршали шаги. Антоха следовал за мной молча, и почему-то мне совсем не хотелось оказаться с ним один на один на пустой и темной улице.

— Отвали, говорю!

В ответ только шорох шагов.

Руки вспотели, я машинально вытерла их о шорты, чувствуя, как скатываются по коже пыль и земля. Сколько же еще нужно пройти…

Впереди задрожал крохотный огонек. Он приближался, плыл по улице, слегка покачиваясь. Зацепившись за него взглядом, я проталкивала себя сквозь мрак.

— Нашлась, потеряшка. — В ореоле теплого света возникла пушистая голова. Бабуля! В руках она держала тонкую церковную свечу.

— У тебя что, в хозяйстве фонарика нет? — Мой вопрос звучал глупо, но больше слов не нашлось. Я только выдохнула, поняв, что шаги за спиной стихли.