— А что, это идея! Дети, они же неприметные. Хорошо, Леонид, договорились. Дам твоим ребятам официальное предписание. Пусть будут нашими наблюдателями.

— Но это еще не все, — продолжил я. — Это только половина дела. На станции мы, может, и выявим наводчика. А где искать самих бандитов и награбленное?

— Вот это и есть самый главный вопрос, — вздохнул Захарченко. — Твои мысли?

— Я думаю, искать их надо в деревне. В окрестных селах. Ведь где-то они должны ночевать, питаться, сбывать краденое. Они же не в воздухе висят. А в деревне сейчас каждый чужак на виду.

— Это верно. Да только как это проверить? Милиционера в каждое село не пошлешь, — Захарченко посмотрел на меня испытующе, словно проверяя — правильно ли я понял его задумку.

— А мы пошлем не милиционеров, — усмехнулся я. — Мы пошлем беспризорников.

Я изложил ему вторую часть своего плана. Захарченко долго молчал, обдумывая.

— Рискованно, Ленька, — сказал он наконец. — Очень рискованно. Если бандиты их раскусят — живыми не оставят. Я думал, ты чего еще подскажешь.

— Рискованно, — согласился я. — Но другого выхода я не вижу. А ребята у меня — тертые калачи. Не пропадут.

На следующий день операция началась. Костик Грушевой, как самый бойкий, возглавил «учетную группу» на станции. А для «деревенской разведки» я выбрал Митьку и Ваську. Мы нашли для них самые рваные штаны и рубахи, измазали сажей лица. Они снова стали похожи на тех затравленных волчат, какими были год назад.

Их «агентурная работа» была настоящим искусством выживания и наблюдения. Днем они плелись от села к селу, заходя в каждый двор с одной и той же заученной, жалобной песней: «Дядечка, тетечка, подайте Христа ради кусочек хлебушка сиротинушке голодному…» Их гнали, на них спускали собак, но иногда какая-нибудь сердобольная баба выносила им огрызок черствого хлеба или вареную картофелину.

Ребята оказались наблюдательными и сметливыми. Их глаза, привыкшие к жизни на улице, подмечали все. Есть ли у хозяйки на руках свежие мозоли от работы в поле, или они белые и холеные? Пахнет ли из хаты сытным борщом или только кислой капустой? Новая ли на мужике рубаха или латаная-перелатаная?

Самым главным источником информации были, конечно, деревенские пацаны. Митька и Васька были мастерами втираться к ним в доверие. Увидев ватагу мальчишек, гоняющих палкой тряпичный мяч, они не подходили сразу. Сначала садились поодаль, на завалинку, и просто смотрели. Потом, когда игра заканчивалась, Митька подходил к самому задиристому и предлагал сыграть в «чижика» или «в пристенок» на какой-нибудь трофейный патрон или блестящую пуговицу.