Мы могли бы продавать наш чай не только на местном рынке, но и поставлять его в столовые, в больницы, в другие города. Это было бы настоящее, большое дело! И, что самое главное, это было бы в полном соответствии с духом НЭПа. Мы не спекулировали бы, а производили. Мы создали бы свой, советский, кооперативный бизнес, который мог бы на равных конкурировать с «частником».

Вечером я собрал своих ближайших соратников — Свиридова, Петра Остапенко, самых толковых ребят из коммуны.

— Товарищи, — начал я, стараясь говорить как можно более убедительно, и разложил на столе лист бумаги с набросками своего плана. — У меня есть предложение. Давайте создадим кооператив. Чайный кооператив.

Я изложил им свой план. Они слушали, наклонившись над столом, и я видел, как в их глазах загорается огонек интереса. Это была не просто идея. Это был выход. Это была надежда на сытую, осмысленную жизнь.

— А что, — сказал Свиридов, задумчиво почесывая затылок и разглядывая мои каракули. — Дельная мысль, Ленька. Очень дельная. С сырьем проблем нет, этого кипрея у нас — завались. Рабочие руки — тоже найдутся. А если дело пойдет, так это ж какое подспорье будет! Это ж не картошку на шлаке растить.

— И это будет наш, комсомольский, пионерский ответ нэпманам! — с жаром подхватил Петр, ударив по столу кулаком так, что подпрыгнула керосиновая лампа. — Мы докажем, что и без буржуев можем хозяйствовать! Покажем этим мешочникам, как надо работать по-советски!

Решение было принято единогласно. Пусть начнем мы только в следующем году, сейчас уже сезон закончился, но ведь и подготовиться к нему время будет!

В ту ночь я долго не мог уснуть. В голове роились планы, расчеты, идеи. Я уже видел, как гудят наши сушильни, как пахнет свежеферментированным чаем, как вереницы подвод везут наш товар на ярмарку.

Одновременно с этим пошли слухи о другом. Говорили, что на те самые церковные ценности, которые с таким трудом собирали по всей стране, за границей, в Америке, закуплен хлеб. И что пароходы с этим драгоценным грузом уже идут в черноморские порты — в Одессу, в Николаев. А оттуда зерно поездами повезут в самые голодающие губернии.

И эти слухи вскоре подтвердились. Через нашу станцию пошли новые эшелоны — с юга на север. Тяжелые, товарные составы, груженые американской мукой в белых холщовых мешках с непонятными синими иностранными буквами, консервами в блестящих жестяных банках — тушенкой, сгущенным молоком. Это была помощь голодающим, надежда на спасение для миллионов.

Но там, где есть богатство, тут же появляются и те, кто хочет на нем нажиться. Едва первые поезда с заграничным продовольствием тронулись из портов, как на них начались налеты. Те самые недобитые бандиты, что еще вчера грабили села, теперь переключились на новую, куда более лакомую добычу. И вскоре Захарченко попросил меня вновь принять участие в борьбе с бандитизмом.