— А что, Степка, твой дядько и вправду такой смелый? — спросил он, выковыривая из кармана замусоленную конфету-подушечку. — На, угощайся.

Степан, польщенный вниманием и угощением, тут же заважничал.

— Еще бы! Мой дядько Опанас — он ого-го какой! Он и красных бил, и белых. Он сейчас в городе живет, делами важными занимается, хоть сам и из Диброва. А как приедет, так всегда мне гостинцы привозит — то конфеты, то пряники. А недавно даже банку сгущенки привез, американскую!

Банка сгущенки. Американская. Та самая, из «хлебного» поезда. Все слухи, собранные до этого, словно всплыли в голове мальчишки, складываясь в единое полотно. Круг начал замыкаться.

В ту же ночь Митька прибежал на старую мельницу. Он был грязный, уставший, но глаза его горели от возбуждения.

— Дядя Леня, — задыхаясь, прошептал он. — Кажется, есть кое-что. В селе Диброва, это верст пятнадцать отсюда, есть хутор. Стоит на отшибе. Хозяин там — мужик хмурый, нелюдимый, зовут его Петро. Так вот, у этого типа, говорят, на днях консервы американские появились. Он их на самогон меняет. А еще… я сам видел… вчера ночью к нему на хутор две подводы приезжали. Тихо так, без скрипа. Колеса тряпками обмотаны. И люди с ружьями. Они из сарая мешки таскали. Тяжелые! А еще…

И он рассказал про этого Опанаса с наганом. У меня внутри все замерло. Вот оно. Ниточка… ведущая очень далеко.

— Молодец, Митька, — сказал я, с трудом сдерживая волнение. — Ты просто молодец. А теперь беги в коммуну, отдохни. А я — к Захарченко. Похоже, сегодня ночью у нас снова будет работа.

Весть, принесенная Митькой, всколыхнула наше сонное болото.

На следующий день Захарченко, взяв с собой двух парней из ячейки Петра Остапенко, отряд ЧОНовцев и самых надежных милиционеров, уже ехал в Диброво. Они не стали устраивать облаву. Разыскав этого Опанаса, устроили обыск. Нашли муку в мешках с маркировкой на английском языке, консервы. На допросе он быстро раскололся и сдал всю цепочку.

Оказалось, банда была не такая уж и большая — всего семь человек, в основном бывшие махновцы, не пожелавшие сложить оружие. А наводчиком на станции был один из грузчиков, которого они подкупили самогоном и обещанием доли. Награбленное они прятали по разным хуторам, у своих дальних родственников, таких как Петро из Дибровы.

Всю банду повязали в течение недели. Часть украденного продовольствия удалось вернуть. Это была наша общая, большая победа.

Но эта история лишь подтвердила мои самые худшие опасения. Наше Каменское мы кое-как очистили. Но по всей Украине, по всей стране, таких банд были сотни. Голод и разруха порождали преступность, а преступность усугубляла голод. Это был замкнутый, порочный круг.