— Ладно, до завтрова. Тебе еще практика нужна. И смотри, в конце января теоретический экзамен. Чтобы подготовился на «Пять»!

— Все сделаю, Кузьмич.

Выхожу с автобазы и двигаюсь в сторону автобуса. Декабрь в эту зиму хлесткий. Со снежными заносами и легким морозцем. Так что я озаботился теплой канадской курткой и финскими ботинками. Хотел Насте шубу купить, но тут она воспротивилась.

«Как я в ней в институт пойду?»

Она и на общественном транспорте ездит, хотя деньги ей даю.

«Чай не баре!»

Есть еще некоторое воспитание и приличия в советских людях. И как только власти и общество даст слабину, так все и пойдет вразнос. В русском человеке много чего намешано. Я уже упоминал, что в девяностые общался с разными людьми. И братки, и бизнесмены, священники и просто сумасшедшие товарищи. Тогда около Гостинки каких только фриков не наблюдалось. И я неоднократно видел, как заносчивый бандит мог запросто выручить какого-нибудь вшивого интеллигента, а завтра безо всяческих сантиментов расстрелять конкурентов.

Потерявший всякий стыд бизнесмен выкидывал кучу денег для спасения никому не нужных произведений искусства, а батюшки, кроме своего черного одеяния ничего больше не имевшие, кормили в приходе несчастных стариков. Наверное, это стоило видеть, чтобы оценить величие и падение русского человека, в одночасье оказавшегося без ориентиров и принципов. Тогда наша душа начинает метаться неприкаянной, не зная, куда прислониться. Бездушным проще. Их я наблюдаю каждый день. Дьявол, до чего мне временами претит общаться с барыгами. Утешает лишь мысль, что они просто инструмент.

Поэтому я поддержал группу Мазецкого, что помогает в стране переменам передачей инсайда. Надо отсидеться под жестким зонтиком партии еще лет десять, а потом и решить, в какую сторону идти. Нельзя оставлять страну в раздрае перед лицом многочисленных врагов. Верховная власть в середине восьмидесятых в явной растерянности, она утратила прошлый пыл и потеряла ориентиры. Советское общество разбилось по лагерям, крича и не слыша. Вот пусть и грызутся под приглядом жесткой партноменклатуры. Пусть и с кровью, с дрязгами и скандалами, но единое тело страны пока еще можно сохранить. А там будем поглядеть.

Я два вечера просидел в кабинете Тадеуша с одним умным дядечкой. Он из местных, но завербован чужаками. Есть и такая прослойка. Профессор отлично умеет влезать в голову к людям. Каким Макаром он вытягивал из меня, казалось бы, давно забытые сведения, даже не представляю. В итоге на ленту магнитофона записались фамилии, даты событий и прогнозы. Меня также ставили в известность о возможностях и сделанном. У этих хитрецов оказался свой человек наверху.