Матецкий хитро посматривал на меня и наливал по третьей. В голове уже зашумело. Все-таки организм молодой, пить еще как в будущем не научился.
— Договоримся.
Не очень приятно, когда тебя просчитали. Но с другой стороны, не я первый. А нужды у всех одинаковые. Но, черт побери! Придется рвать нитки на живое. Про завтрашнюю встречу я пока промолчал. Нечего выкладывать все козыри. Но сильно думаю, что пусть и не всем, но сотрудничество с неизвестными чужаками будет кому-то из коллегии интересно.
В коридоре меня нагнала Дара.
— Ой, как разит от тебя! Тадеуша хлебом не корми, а дай напоить человека.
— Да я так… немного.
Ага, почти бутылку выкушали! Внезапно на улице меня разморило. Даже холодный воздух не привел в чувство. Послышался возглас Дамиры Георгиевны и меня упаковали в машину. Очухался я у них на кухне с ложкой в руке, поедая куриный супчик. К нему прилагался чай.
— Даже не спорь, постели ему на тахте в большой комнате. Я переночую у Татьяны. Все равно в гости к ней собиралась. Ну куда ты его сейчас выставишь! А вруг что случиться?
— Бабушка!
— Молчи! Раз нашла его, вот и тащи дальше. Ведьмачка моя!
И в какое же логово я попал?
Первое, что я увидел утром, были чьи-то голые ноги, точащие из короткого халатика. Чувствовал я себя неплохо, голова не болела, в глазах не двоилась. Но не сразу понял, что передо мной спиной стоит Дара, заправлявшая кровать. А когда она наклонилась и подол задрался до самых трусиков, то рефлекс сработал автоматически:
— Ой! Дурак, отпусти!
Теплая кожа девушки, её запах на миг затуманили мой мозг. Очухался уже, когда она была на моих руках. Не хотелось ничего, как приласкать её и воспользоваться. Прям жгучее такое желание образовалось. Но умом понимаю, что нельзя. Выдохнул:
— Извини. Нервы.
Девушка легко выскользнула из моих объятий и обернулась. Глаза выглядели рассерженно, ноздри гневно раздувались:
— Если не можешь держать себя в руках, то тебе не место у нас!
— Бес попутал. Давно не был с женщиной, а тут ты… вся такая…
— Какая?
— Красивая и желанная. Аж мочи нет!
Дара, было открыла рот, но внезапно улыбнулась.
— Не поймешь, тебя ругать или хвалить. Ты мне тоже нравишься, но не место и не время. Иди завтракать, мне на учебу ехать.
Однако, то ли радоваться, то ли плакать. Пока мы кушали омлет и сырники, да пили кофе, ни промолвили ни слова. Я то и дело бросал любопытные взгляды на девушку, та делала вид, что их не замечает. Поймал себя на мысли, что если бы она не сопротивлялась, то отсюда долго не ушел. Было в чужестранке нечто магическое. Вот оно!