— Жарко, — просипела она. — Горю. Девочки, горю…
Семён был у её кровати через секунду. Его взгляд снял картину разом, одним кадром: дыхание за тридцать, крылья носа раздуваются, на шее бьётся частый, слишком частый пульс, глаза мутные, плавающие, взгляд не фиксируется. Он рванул градусник у неё из-под мышки. Сорок и две.
За полчаса. С тридцати шести и шести до сорока за полчаса.
— Марина, — он взял её за плечи, разворачивая к свету. — Посмотрите на меня. Марина!
Тут он увидел её ноги.
Одеяло сползло на пол, больничная рубашка задралась до колен, и на голенях женщины, на обеих, проступала россыпь пятен. Тёмно-багровых, с гривенник и мельче, похожих на свежие синяки, только никаких ударов тут не было и быть не могло. Семён задрал рукав её рубашки: на предплечье то же самое, и на животе, он увидел, когда она выгнулась, пятна ползли и там.
Внутри у Семёна сделалось очень холодно и очень ясно, как бывало в самые скверные минуты на выездах. Руки заработали сами. Он схватил с тумбочки стакан, выплеснул воду прямо на пол, перевернул и с силой прижал прозрачным дном к самому крупному пятну на голени.
— Лена, — позвал он, не оборачиваясь. — Смотри.
Лена уже стояла рядом. Сквозь стеклянное дно было видно, как побелела от нажима кожа вокруг, а само пятно осталось каким было. Тёмным. Багровым. Оно не бледнело.
Кровь вышла из сосудов. Она была уже не в русле, а в тканях, и никакой магнезией, никакими нервами это не объяснялось.
— Сыпь не бледнеет, — сказал Семён. Собственный голос показался ему чужим, плоским. Он обернулся к Лене, и по её расширившимся глазам понял, какое у него сейчас лицо. — Жар, озноб, геморрагическая сыпь, сорок два за полчаса. Это не реакция на магнезию. Лена, бегом на пост, зови дежурного реаниматолога, скажи: геморрагическая сыпь, подозрение на сепсис. Бегом!
Лену вынесло из палаты. Алина у двери вжалась в стену, прижимая ладони ко рту.
— Сёма, — Ника уже сидела в кровати, спустив ноги, и в голосе её стоял испуг, какого Семён не слышал от неё никогда. — Сёма, что с ней⁈
— Лежи! — рявкнул Семён так, что зазвенел стакан, и сам шагнул вбок, вставая между её кроватью и кроватью Марины, закрывая Нику собой, как закрывают от осколков. — Лечь, укрыться и не сметь к ней подходить! Это инфекция.
Глава 6
Утро я встретил за столом, над чистыми листами, с карандашом в руке.
Целую стопку бумаги мне принесли по первой просьбе. Я разложил листы веером и занялся единственным делом, которое успокаивает хирурга накануне большой войны. Начал рисовать операцию.
Доступ. Линии разрезов по общей брюшной стенке, с запасом на ревизию. Этапы: мобилизация, ревизия моста, сосудистый этап, разделение паренхимы, желчные протоки, диафрагма, пластика.