Я не ответил, потому что ответа не было. Эта капля сомнения сидела и во мне, на самом дне, я запрещал себе её трогать. Панда убедит, должен. Любовь, перевесившая страх там, в холле, перевесит и обиду. Другой ставки у меня не было.
До операции оставались часы.
У ворот дворца всё выглядело как всегда. Те же фонари над аркой, тот же караул, та же процедура, документы, звонок, короткое ожидание, шлагбаум. Машина мягко вкатилась на территорию, прошуршала по гравию внутреннего двора и остановилась у гостевого подъезда.
Мы вышли, и ночь вокруг нас пришла в движение.
Их было много, и появились они разом, со всех сторон, из тени колоннады и из-за машин, молча, без окриков, и в этой молчаливой слаженности было больше угрозы, чем в любом крике.
Стража. Тёмная форма без знаков, короткие автоматы, лица людей, которым не нужно ничего объяснять, потому что им уже всё объяснили.
Меня взяли под руки с двух сторон, и я услышал, как рядом так же слаженно берут Филиппа. Старший произнёс несколько фраз, и переводчика не потребовалось, тон приказа одинаков на всех языках, стоять молча и ни с кем не говорить.
Я не сопротивлялся.
Голова быстро работала, перебирая версии. Первая, двор дозрел. Мой ультиматум, рывок к покоям и ночная отлучка — всё сложили и решили изолировать беспокойного гостя до конца операции.
Возможно.
Вторая — доложил Чен. Испугался моего «завтра, хорошо» и доложил хозяину цепи, а у хозяина руки длинные.
Возможно.
Третья, Панду перехватили. Кто-то увидел, понял, донёс, и теперь всё, что он нёс Императору, обернулось против нас. Холодная версия, но духа не перехватишь стражей, эту я отложил. И четвёртая…
Четвёртую мысль я оборвал на середине, потому что додумывать её было рано и страшно.
Рядом Филипп Самуилович включил дипломата. Голос его звучал негромко и весомо, по-китайски, я разбирал в этом журчании стальные нотки, ранг, статус, конвенция, посольство. На любом континенте, в любом дворце мира от такого голоса положено притормозить и послать за старшим.
Его не слушали.
Его просто держали под руки и вели, как меня, вот это было по-настоящему дико. Молча взять посреди ночи дипломата его ранга, не отвечая, не представляясь, не давая связи, это либо беззаконие, за которое летят головы, либо приказ с такой высоты, где законы пишут.
— Двуногий! — Фырк метался вокруг невидимкой, проскакивая сквозь стражу. — Двуногий, что делать⁈ Кусаться? Я могу! Панду догнать? Наших звать? Что⁈
Я поймал его мечущийся взгляд и мысленно ответил, так:
— Сейчас посмотрим, куда нас ведут.
Глава 12
Филипп попробовал заговорить трижды, по-китайски, каждый раз в новом регистре, и трижды конвой не ответил. На четвёртый раз старик перешел на русский, уже для меня.