Воздух в кабинете дрогнул.
Я почувствовал это кожей и только потом понял. Пространство рядом со мной сгустилось, налилось тяжестью, по затылку прошел знакомый холодок. Они услышали. Все пятеро услышали слова Государя, и приняли их всерьез.
— Они вас слышат, Ваше Величество, — выговорил я, и сердце у меня заколотилось. — И, кажется, готовы ответить лично.
Пространство перед массивным дубовым столом пошло рябью, будто кто-то качнул толщу воды. Свет ламп дрогнул, тени метнулись по стенам. И прямо посреди сумрачного имперского кабинета, на наборном паркете, по которому ступали поколения царей, начал сгущаться, набирать плотность и цвет золотой исполинский силуэт.
Ррык вышел из астрала во всей своей мощи.
Огромный лев, Хранитель Москвы, реальный до последнего волоска. Его грива пылала живым огнем, по ней пробегали настоящие искры, с тихим треском срываясь в воздух.
Когти, выпущенные на всю длину, вдавились в драгоценный паркет и оставили на нем глубокие борозды. Он повел громадной башкой, неспешно оглядел кабинет и остановил глаза на Императоре.
— Мы услышали тебя, Владыка, — пророкотал Ррык, глядя Императору в глаза. — И мы пришли.
Глава 2
Воздух в кабинете дрогнул снова, и рядом с золотым львом сгустились ещё двое.
На моё плечо тёплой гирей опустился Фырк, материальный до последнего волоска, и обвёл сумрачный имперский кабинет хозяйским взглядом, будто прикидывал, где тут принято кормить гостей.
А на спинку императорского кресла, прямо над головой Государя, не спросясь и никого не стесняясь, спорхнула Айла. Сложила серебристые перепонки, повела острой мордочкой и оглядела самого могущественного человека Империи сверху вниз, с ленивым превосходством.
Александр Четвёртый поднялся из-за стола во весь рост и смотрел на Ррыка, и я ждал в его лице чего угодно, только не того, что увидел. Страха не было.
В усталых глазах Государя разгорался азарт охотника, который полжизни гонялся за легендой и вот наконец увидел её живьём, в двух шагах, дышащую огнём из гривы.
— Четыре тысячи лет, — проговорил он тихо, не отрывая от льва глаз. — Столько вас не было для нас. И вот вы стоите в моём кабинете, — он коротко, почти с восхищением, качнул головой. — Я ждал многого от этой ночи. Но не этого.
— Мы пришли на твой зов, Владыка, — пророкотал Ррык, и хрустальные подвески люстры отозвались тонким звоном. — Чтобы говорить.
— Тогда будем говорить, — Александр обошёл угол стола и остановился напротив льва, держась как равный с равным, монарх с монархом. — Я знаю у вас старые счёты с Российской Империей. Знаю, что мои далёкие предки сделали с вашим народом, чем заплатили за свою силу. Капканы, батареи, выпитые досуха души. Я остался без хранителя. Что ж всего этого не оправдываю и не прошу прощения за мёртвых. Но я живой, и я хочу другого. Я хочу мира между нами. Настоящего, на тысячу лет вперёд.