— Еще парочку, пожалуйста!

— Вы знаете, так захотелось выпить пивка именно сейчас! Когда чувствую себя абсолютно здоровым, — возбужденно говорит заместитель директора по хозяйственной части и вручает мне конверт, достав его из внутреннего кармана фирменного пиджака.

— Примите, очень благодарю вас, я там еще премию положил к основной сумме, — добавляет он.

Я забираю конверт и, не заглядывая в него, кладу в рюкзак.

— Надо же, какое вкусное пиво! Давно не пробовал нашего советского. А оно не хуже бельгийского баночного, — со значением говорит он мне.

Я тоже молчу, уж в наше-то время я старался пиво в банках вообще не покупать, а от названий типа Хайнекен или Карлсберг меня просто колотило. Так что меня, человека из будущего, совсем не впечатлило наличие у настолько важного человека баночного бельгийского шмурдяка.

И я, конечно, даже не стал просить угостить меня чудесным напитком свободного Запада.

— Уверен, что именно свежее Жигулевское, именно сейчас — самое вкусное пиво в мире, — не могу не удержаться, чтобы не похвалить советский продукт местной промышленности.

Конечно, заместитель со мной соглашается, деликатно не собираясь спорить со своим спасителем.

Зато он возвращается к машине, достает с заднего сидения деревянную коробку с премиальным армянским коньяком, которую вручает мне в знак особой признательности.

— Я ведь не поверил в исцеление, хоть боль полностью пропала, сразу поехал к профессору. Но сам чувствую по дороге, что меня ничего больше не беспокоит. Поэтому попросил профессора проверить спину. Он умеет, умеет такое делать одними пальцами. Меня раздели, положили, но через десять минут после удивленного молчания профессор сказал, что позвоночник у меня ровный, как у младенца, а я являюсь редчайшим случаем внезапной ремиссии. Тенгиз очень просил никому не говорить про вас, вот и я не стал рассказывать профессору, хоть очень хотелось, — немного стыдливо заканчивает рассказ мой второй пациент.

Потом он снова долго благодарит меня, жмет руки и оставляет свою визитку, обещая любое содействие, которое в его силах. Когда счастливый Владлен Викторович уезжает, я подхожу к водителю, терпеливо ожидающему меня и пока разговаривающему с кассиром, закрывающим уже свою каморку на входе, выдаю тому трешку за четыре бутылки пива.

Потом усаживаюсь в машину и еду в свой новый дом. Посмотрел в садике перед домом конверт, обнаружил в нем еще семьсот рублей, видно, что с премией уже.

«Пора о новом цветном телевизоре подумать, посоветоваться с Софико, где его можно купить», — напоминаю себе.