Я уже стал немного опытнее ко второму излечению, теперь включаю артефакт на несколько секунд над каждым участком позвоночника, ведь я не знаю, где находятся грыжи. Где-то около поясницы, насколько я помню результаты своей томографии, но лучше не рисковать и пройтись по всему позвоночнику до самой головы. Ведь там тоже могут попасться грыжи или оказаться заблокированы мышцы.

Клиент молчит, в отличии от дяди Сашки он не такой импульсивный, зрителей тоже нет. Саша всех быстро выставил из помещения после моей просьбы. Он и скамью поудобнее нашел, еще запряг народ сюда ее принести.

Мне вчера оказалось не до этого, дядя не попросил всех разогнать, что даже странно, учитывая его высочайшую должность.

«Хотя, чего странного, ему просто лечь оказалось почти невозможно даже после разогрева в бане, уже не до остального внимание свое обращать», — признаю я.

Ладно, Саша — человек, заинтересованный в успехе, пациент не видит, как именно проходит лечение, мне можно не так сильно изображать свое нечеловеческое напряжение и тяжесть процесса исцеления. Ведь при толпе зрителей всегда найдутся проницательные парни, которые могут раскусить мой спектакль. Потом пойдут слухи, что я дурака валяю, а не лечу и вообще — совсем не тот Кашпировский, про которого все говорят.

По настенным часам проходит пятнадцать минут, когда я прекращаю процесс лечения, снова устало присаживаюсь на подставленный заранее стул, тоже готовую заготовку.

— Как себя чувствуете? Владлен Викторович? — интересуется первым делом Саша, накрывая пациента простыней, чтобы человеку оказалось комфортно лежать.

Данный вопрос мы тоже обговорили, раз уж он при мне тусит, пусть немного помогает, а не только языком работает.

— Странно себя чувствую, что-то явно изменилось, но не могу понять, — озадаченно высказывается клиент и спрашивает меня. — Скажите, пожалуйста, долго мне еще лежать?

— Можете встать, если торопитесь. И сами оцените свое состояние. Если нет оснований лезть под нож, тогда снова ложитесь и полчаса отдохните, — миролюбиво говорю я, давая возможность пациенту самому оценить изменения в своем теле.

Он, конечно, встает, все же глубоко засела установка, что нужно обязательно попасть к профессору в надежде на чудо.

Легко встает и не спеша проходит по помещению, я замечаю, что он уже привычно начинает поднимать одно плечо и кривит тело, как привык за последние дни жизни, может даже месяцы или годы.

— Ну, как, болит? — интересуется Саша.

— Да вроде нет, не пойму, — растерянно говорит мужчина, и я замечаю ему:

— Вы тянете плечо и скручиваете туловище. Это привычка или чувствуете сейчас какую-то боль?