Уже в новой одежде подхожу к кассе и жду расчета.

— За свитер придется доплатить еще десять рублей, вещь импортная, — негромко предупреждают меня, я сразу киваю головой, давая понять, что полностью и абсолютно согласен.

— Так, брюки — шестнадцать двадцать, рубашка — восемь сорок, свитер — сорок пять рублей, носки — двадцать копеек, трусы мужские — восемьдесят. Итого с вас семьдесят рублей шестьдесят копеек, — продавщица по очереди пробивает все покупки.

Я отсчитываю восемь десяток и кладу желтый рубль сверху:

— Спасибо большое. Очень хорошее обслуживание. Скажите, есть рядом мужская парикмахерская?

— Да, она в соседнем здании, вход с торца, — меня осыпают улыбками и предлагают бумажный пакет для покупок.

Куда я складываю носки и трусы, футболку, еще старые брюки, провожаемый теперь взглядами всего отдела иду на выход.

«Можно довольно быстро решать проблемы при социализме, если не скупиться и заранее правильно смазать дающую руку торгового работника!» — с легким удовлетворением говорю себе сам.

Зайдя в обувной, я забраковываю все, что представлено на полках. Поэтому решаю заняться обувью на рынке, который планирую посетить в Кутаиси, чтобы там решить все проблемы с обувью и остальной одеждой. Наверняка, здешние цеховики продают свои изделия на местных рынках вполне свободно и открыто. Так что кроссовки и джинсы я найду там, да еще много чего могу прикупить для новой жизни.

«Спасибо старательно левачащему на криминальном товаре Зурабу!» — еще раз искренне благодарю хозяина денег.

Он сделал все абсолютно так, чтобы я ограбил его с удовольствием, весомым основанием и хорошим настроением.

Пока в промтоварах я покупаю зубную пасту «Поморин», вроде болгарскую, зубную щетку убогого вида. Но сейчас меня радует откровенно и такая неказистая вещица после того, чем я пытался чистить зубы в Черноземье. Еще мыло, мочалку, крем для бритья, одеколон «Шипр», за неимением гербовой — пишем на простой. Бритву, которая развинчивается, и пачку лезвий «Спутник», за все отдаю пять сорок, то есть кладу шесть рублей и не жду сдачу.

Судя по реакции взрослой продавщицы с усиками на верхней губе, все правильно делаю.

«Отлично. Я возвращаюсь к цивилизации, у меня теперь есть зубная паста и безопасная бритва, чего мне так не хватало в Асторе и остальных местах благословенного Терена», — улыбаюсь я стремительно меняющейся жизни.

На первом этаже вижу ювелирный магазин рядом с продуктовым. Только ноги сами меня несут в кафе, где я набираю два вида мороженного, каждый по двести граммов, пломбир и крем-брюле в креманках, два стакана сока, томатный за десять копеек и персиковый за восемнадцать, еще забираю две последние котлеты с единственным куском хлеба. Даю трешку и получаю полтора рубля сдачи, не заморачиваясь с мелочью, от еще одной симпатичной молодой грузинки.