В общем, к четырем часам вечера, когда солнце повисло над домом и от раскаленного воздуха стало негде спрятаться, я быстро созрел до полной переоценки курортных ценностей. Мне сейчас помогает только намоченная в ванне холодной воде простыня, в которую я заворачиваюсь постоянно.

Просидеть здесь, на раскаленном побережье я оказался не готов даже одну ночь, поэтому скоро уезжаю обратно в Туапсе. Чтобы там сесть на любой проходящий поезд в сторону Ленинграда или Москвы, где должно оказаться хоть немного прохладнее.

«Наплевать на все мои прежние планы по более полной легализации в Советском Союзе! Не до них сейчас в настолько адском пекле! Никакая магия не может мне помочь в такой невероятной душегубке!» — почти ругаю я себя.

Доехать до Ленинграда мне вполне хватит моих документов, там я найду своих молодых родителей, посмотрю на них, после чего начну добираться до капсулы на берегу реки Вуоксы.

Разбираться с регистрацией брака, новой пропиской, получением еще одного паспорта, потом оформлением развода и выпиской с жилплощади новой и сразу бывшей супруги — данные хлопоты займут с два-три месяца без поддержки торговой мафии, в самом лучшем случае.

Теперь стало быстро понятно, что мне хватит даже трех с половиной месяцев перерыва между переходами в Храме, чтобы не рисковать своей памятью и сознанием, во всяком случае я очень на такое надеюсь.

«Если не получится сразу воспользоваться капсулой из-за недостатка энергии, пока устрою там лагерь и дождусь хорошей грозы, чтобы вернуться через капсулу в свое время. На этом пока завяжу со своими приключениями и постоянным, но уже серьезно поднадоевшим мне вживанием в окружающую действительность, — решаю я. — Я ведь могу на самом деле уже не вживаться, а вполне серьезно — прогибать действительность под себя».

Правда, в СССР с подобным делом не так просто, все же государственная машина огромная и нацеленная на все отклонения от обычной действительности. Так ведь я все равно не собираюсь больше тут оставаться, спасать Советский Союз в мои планы пока не входит. Как-нибудь в следующей новой жизни попробую заняться таким, несомненно, крайне благородным делом.

Тем более по слухам уже моего времени, сама партийная элита после шестьдесят восьмого года понемногу решила переформатировать страну под себя. Став первыми среди остальных граждан и самыми главными богатеями в новом, таком заманчивом капиталистическом мире. А пришедший к власти через тринадцать лет Горбачев просто оказался тем самым лидером, который правильно отражал глубинные чаяния молодых и не очень уже партократов.