Дверь приоткрылась, и на пороге действительно возникла Тигрица. Очень серьёзная Тигрица, хотя да, она всегда выглядит так и, вынужден признаться, ей это даже идёт.

— На улице, — коротко бросила девушка, после чего… развернулась и ушла.

Мда, ох уж эти китайские кошкодевочки-цундере. И о чём она, интересно, поговорить со мной собралась в такую рань?

Поднимаюсь, уже в который раз вздыхая и закатывая глаза (кажется, это становится моей привычкой), после чего следую на выход, невольно бросая взгляд на постер-рисунок с прошлым составом Неистовой Пятёрки, висящий на стене…

Моя «комната» на самом деле представляла собой отдельный домик недалеко от общих спален, где жили остальные ученики Нефритового Дворца. Когда меня взяли на обучение, Шифу переживал очень тяжёлый этап в жизни, а потому учеников не брал, и так как я поначалу не рассматривался как официальный воспитанник, селить меня в общежитие не стали.

Домик небольшой – всего одна жилая комната, но мне он всегда нравился. Чувство ностальгии, появившееся, как только я оказался в Долине Мира, тут было одним из самых сильных, наравне с тренировочным залом.

— Мы на улице… — как бы намекаю застывшей в задумчивой позе кошке, смотрящей куда-то вдаль, на утренний туман, окутывающий горы.

— Да… — соглашается она, не шелохнувшись.

Мда, и как мне это понимать? Понятное дело, что ей не особо приятно вообще взаимодействовать со мной, но что за мода так себя вести? Нет, я понимаю, что «мудрый мастер» так себя вести и должен – как загадочный, молчаливый истукан, но сама же пришла для разговора!

— Мастеру тяжело, — наконец продолжила Тигрица, не оборачиваясь. — Ты вернулся и делом доказал, что изменился… Мастер сильно винит себя за всё и… Да, ему очень тяжело принять, что мастер Угвей мог ошибиться на твой счёт…

— Ну, я на Шифу обиды не держу, а старый черепах уже на том свете, так что проблем не вижу, — пожимаю плечами, прислоняясь к деревянной колонне.

— Пусть для тебя это и не проблема, но для Шифу – да, — девушка резко обернулась, внимательно вглядываясь в моё лицо своими янтарными глазами. — Я… Шифу стал для меня отцом, и я вижу, как ему тяжко сейчас. Сначала он думал, что ты убил нас, после чего сразился с тобой, тем, кто стал для него сыном. Сразился насмерть… После этого, уже проиграв, Шифу увидел, как ты мило беседуешь с «убитыми» нами, и сейчас… Мастер винит себя. Считает, что допустил ошибку двадцать лет назад, доверившись мастеру Угвею и потеряв веру в тебя, Тай Лунг.

В её голосе звучала неподдельная боль, а в глазах блеснула влага.