Барс молчал ещё несколько секунд, и только ветер трепал лохмотья его халата.

— Это правда, — наконец сказал он. — Но что ты предлагаешь?

Я почти не поверил своим ушам – он не отмахнулся, не рассмеялся, не назвал меня безумцем… Неужели все те слухи о нём на самом деле настолько далеки от правды?

— Я мог бы изменить эту прогнившую страну, — уже тише произнёс я, стараясь удержать в голосе уверенность. — Посмотри на моих воинов – я сделал из простых, отчаявшихся наёмников, из тех, кого мастера называли мусором, элитную гвардию. Они способны противостоять сильнейшим адептам Ци и сдерживать их! Я хочу дать силу всем: раздать пушки, обучить основам Ци не только избранных снобов в шёлковых халатах, но и обычных людей. Я бы изменил этот мир навсегда, я бы стёр монополию мастеров на силу и заставил бы Кунг-Фу перестать быть привилегией для тех, кому повезло!

— Знаешь, — внезапно грубо перебил меня снежный барс. Он поднял руку, разминая затёкшие суставы шеи. — Несмотря на всё произошедшее… я отлично провёл время, избивая тебя. Давненько я так не отжигал! — Он вдруг искренне рассмеялся. — Твои цели звучат благородно, Шэнь, и, наверное, для толпы крестьян эта речь стала бы отличным толчком к бунту, но даже дураку ясно, что первопричина всех твоих «великих» действий – банальная ущемлённая гордость и жажда власти. Тебе просто хочется доказать мамочке с папочкой, что они зря тебя выгнали. — Я вспыхнул от гнева, готовый броситься на него за такую дерзость, но он поднял палец, будто предвидел такую реакцию. — Однако… — Тай Лунг пожал плечами, и улыбка на его лице стала куда холоднее. — Мне плевать на это.

Я замер.

— Что? — хрипло переспросил я, не веря своим ушам.

— Мне. Абсолютно. Плевать, — раздельно проговорил барс. — Меня совершенно не интересует, кто сидит на троне и называет себя Императором Китая. Сюэ Лонг, ты или какой-нибудь вчерашний крестьянин. Главное – чтобы меня и мою семью не дёргали, да чтобы простой люд жил нормально, без постоянной резни, так что… поднимай свой пернатый зад и вали отсюда.

Я сидел на камнях, не в силах понять, не издевается ли он.

Мой разум, привыкший к интригам, договорам, клятвам, шантажу и политической выгоде, просто отказывался обрабатывать такую, как мне казалось, нелогичность и прямоту.

— Ты… отпускаешь меня? — медленно, с подозрением произнёс я. — Просто так? После всего, что я сделал? После того, как я пытался убить твою «семью»? В чём твоя выгода, Тай Лунг? Ты же потеряешь милость Императора!

Барс тяжело вздохнул, подошёл к самому краю уступа и посмотрел на бушующее внизу море.