«Собирай свои пожитки», блин.

Ну и пафоса же я нагнал под конец, аж самому тошно стало – ещё чуть-чуть, и можно было бы вставать на край скалы, чтобы рваный халат развевался на ветру и начинать вещать какую-нибудь хрень про «истинный путь».

Ну, вроде всё прошло нормально и на том спасибо…

Хотя, если честно, то вообще не был уверен, что поступил правильно, более того, если бы Шэнь прямо сейчас развернулся, показал мне язык и крикнул что-нибудь вроде «Я ещё вернусь и всем вам отомщу!», я, наверное, сорвался бы следом, догнал его в воздухе и очень доходчиво объяснил, что отпускать и прощать – это разные вещи.

Прощать я его не собирался, но и отпускать его мне не хотелось, ведь этот пернатый ублюдок едва не убил моих друзей. Он запер их в темнице, расстрелял мастеров их из пушек, устроил бойню в Гунмэне и после этого с таким честным и благородным лицом пытался завербовать меня в свою армию, будто между нами не лежала пара сотен избитых, раненых и убитых тел, а здесь и за меньшее обычно получают не второй шанс, а надпись на могильной плите, но вот в чём проблема: я слишком хорошо понимал, о чём он говорил, и, что ещё хуже, местами он был прав.

Я сам видел деревни, где единственной защитой от бандитов были старый забор, тупые вилы и надежда на то, что где-нибудь рядом случайно будет проходить какой-нибудь добрый мастер Кунг-Фу.

Вспомнить ту деревеньку, в которую я попал после побега из Чор-Гом – людей там буквально в рабство угнать хотели, а для захвата деревни хватило одного паршивенького ученика, даже не мастера. И кто его остановит? Стражник с ржавым копьём? Десяток ополченцев из селян? Письмо в Столицу, которое дойдёт через неделю, если его вообще донесут?

Мда.

Я не хотел признавать, что мне симпатичен Шэнь. Не как личность, конечно, как личность он всё ещё был самовлюблённым, истеричным павлином, которого очень хотелось приложить мордой об камень ещё раз пять для профилактики, но его злость, обида и желание доказать всему миру, что слабые тоже могут получить силу…

Вот это я понимал даже слишком хорошо, наверное, именно поэтому и не смог добить, а не только потому, что живой Шэнь станет огромной занозой в чешуйчатой заднице Сюэ Лонга… Хотя это, конечно, тоже.

Сюэ Лонг отправил меня сюда не просто так, а чтобы чужими руками убрать опасного политического конкурента, обладающего древней кровью, пушками и достаточной наглостью, чтобы бросить вызов всей системе, император использовал меня как удобный инструмент – как цепного пса, которого можно спустить с поводка на дикого, а потом, если всё пройдёт хорошо, погладить по голове и назвать «искупившимся».