— Цел? — зашагала она навстречу.

— Вроде. Тварь из пурги выскочила, — указал подбородком в сторону ассасин. — Вмиг вскрыла глотку оленю. И сразу же на других швырнулась. Хорошо, меня под санями не увидела. Свезло со спины прирезать. Помимо этого, вот, костёр сберёг. Я сегодня в ударе. А ты говорила, зараза какая-то, медлительность… Стой… Это чья кровь? — уставился он на девушку, когда та приблизилась. — И что у тебя с рукой?..

— Снорх… — Эрминия нырнула в укрытие, стянула перчатку и сунула кисть в угли костра, на которых догорали срезанные с саней щепки. Затем вынула почерневшие обрубки и бросила в огонь несколько веток. — Они могут становиться невидимыми.

— Эрми, твои пальцы…

— Да чёрт с ними, — выбралась из-под навеса северянка. — Не дошло ещё? Два снорха — не совпадение. Рядом бродит стая. Будем отвлекаться на ерунду, нас разделают, как шмат мяса. Сечёшь? — стараясь не задевать прижжёнными ранами ткань, она осторожно надела перчатку.

— Угу… Потому и распустил оленей. Падлы рогатые: уходить не хотели. Пришлось маленько хвосты подпалить. Что ты головой качаешь? Всё равно снорх подрал их. Кровь бы остальных приманила. Так хоть, может быть, по их следам свалят куда подальше.

— Или скопом припрутся сюда: у следов два направления, — взгляд серо-голубых глаз заскользил по бурану, задерживаясь на каждом вихре снежинок.

— Об этом я как-то не подумал, — стал озираться ассасин.

— Гляди в оба. Заметишь подобие марева — дай знать.

— Говоришь так, будто план какой есть.

— Есть. Не сдохнуть. Сидеть под навесом уже не вариант. Но на морозе тоже торчать нельзя. Раз упряжки больше нет, подожжём сани. Свезёт — дотянем до возвращения Лайлы. Ну а на нет и суда нет.

Эрминия подошла к саням и потащила за край тыльного борта, чтобы они опустились аккурат на костёр. Сделала всё максимально тихо: тут и без грохота был велик шанс дождаться незваных гостей. Подсунув ещё веток в жадно лизавший днище огонь, северянка принялась раздувать пламя — липкое от крови лицо пепел украсил тёмной крапинкой.

Вскоре костёр уверенно затрещал, и Эрминия поднялась с четверенек в компании лёгкого головокружения:

— Разгорится — согреемся. А пока несём дозор на холоде. Опушка на мне, — встав спиной к спине ассасина, она стала иссекать взором окрестности.

Рэксволд посмотрел на раненую руку северянки, после чего забросил взгляд в подёрнутые метелью глубины леса:

— Это я виноват. Надо было с тобой идти. Щепок в костёр кинуть и идти. Один чёрт сани сжигаем. Только ты теперь без пальцев. А ведь могло и хуже сложиться. Обещал же тебя охранять…