— Ну, полсотни золотых у нас наберётся, — Рэксволд глядел на следопыта, державшего на ладони пригоршню монет. — Там штук десять. Ещё мои. Я ж с Савальхата больше не тратился, — он перевёл взор на северянку. — Меня больше беспокоит другое: вдруг в поселении окопался какой-нибудь клан? Тебя тут восемь лет не было, Эрми, а ты хочешь сунуться туда одна…
— Кланы отмечают свои деревни знамёнами. Если они есть, я замечу их ещё с холма. Тогда придётся кумекать дальше.
Джон поднял глаза к потемневшему небу, что проступало клочками за сосновой сенью:
— Шибко не разкумекаешься. Дело-то к ночи.
— Осенью здесь сумерки длинные: ни конца, ни края — будто рогатину глотаешь, — воительница развязала мошну. — Времени на раздумья как шерсти в берлоге, — распахнув кошелёк пошире, она повернулась к следопыту.
— А чего тут думать? — Рэксволд зыркнул на пленника, который, избавившись от прищура, стоял с раздражающе невозмутимым лицом. — Вон… голодранца к ним пустим. Даже уговаривать не придётся. Куда он намылится на морозе, как не в деревушку? Пока будет отвлекать внимание, захватим поселение. Не подыхать же в сугробах. Лайла, покуда нам ещё твоей магии хватит?
— Продержусь как-нибудь… Только, боюсь, нас опередили…
— В смысле? — ассасин выставился на вампиршу.
Та перебирала носом дуновения ветра:
— Улавливаю запахи крови… Человеческой крови… Множество оттенков…
— Ну-ка… Присмотрите за ушастым…
Сделав несколько быстрых шагов, Рэксволд поднырнул под огненный обруч и с ловкостью снежного барса устремился вверх по лесистому склону — стужа, изумлённая такой дерзостью, нагнала ассасина лишь через полминуты, на вершине, где с неистовостью ледяной королевы впилась в лицо незримыми ногтями. Однако воин не обращал на это внимания: слишком уж интересный вид открывался с холма.
Девять деревянных домиков. Покрытый багровыми пятнами снег. Лежащие повсюду тела. И тишина, тяжёлая, словно надгробная плита.
— Похоже, нам подмигнула удача… — задумчиво пробормотал Рэксволд. — Или смерть…
Глава 2
Метель — неустанный могильщик Грондэнарка. Она прячет в морозном серебре посмертные улыбки, гримасы отчаяния и суровые, будто вытесанные из камня, лица. Всех с самого рождения ждёт снежный саркофаг. Редким усопшим выпадает честь избежать его, упокоившись в древних курганах или ритуальных кострах. Немногим живым везёт не угодить в него раньше времени. Смерть в бою — всегда почётна, но истинное мастерство воина демонстрирует лишь седина. В Ух-Нод, среди темневших повсюду мертвецов, жемчугом волос отличился только один варвар, смотревший пустым взором на приближавшихся странников…